Эви прошла на цыпочках через комнату и села на пол у ног Адама. Она взглянула на портрет.

— Ты похож на него.

Ее голос вывел Адама из состояния скорби. Он сел прямо. Должно быть, эти слова — только плод его воображения.

— Вы оба упрямы, умеете добиваться своего. — Адам молчал пораженный. Эви вынуждена была отвернуться, чтобы скрыть улыбку, притаившуюся в уголках ее губ.

Адам застыл, не в силах поверить, что она рядом. И не нашел ничего другого, как ответить:

— Я никогда не считал деда упрямым. — Высокий сдавленный голос прозвучал ужасно смехотворно не только для его собственного уха, но и для ушей Эви. Адам откашлялся и закончил мысль: — Просто он был очень целеустремленным.

— Точнее, одержимым, — поправила она. — И ты такой же.

Адам вновь обрел хладнокровие и начал оценивать истинный смысл ее присутствия. Эви повернулась к нему, и они с бьющимися сердцами долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова.

— Не знаю, смогу ли я измениться, Эви, — наконец произнес он с сожалением.

Глаза Эви молили о прощении.

— Делай со мной что хочешь. Осуждай. Повелевай. — Голос ее звучал, как мольба. — Но только никогда не отрекайся от меня, Адам. — Эви взяла его руку и прижала к своей щеке. — Потому что я очень люблю тебя.

В глазах Адама промелькнула улыбка, смягчив жесткие линии его лица. Он поставил стакан, протянул к ней руки и поднял к себе на колени.

Эви обняла его за шею и прильнула к нему, предлагая свои губы и испытывая такую же страсть, как и он. Только сейчас сомнения оставили ее. Теперь она твердо знала, что они будут вместе навсегда.

Адам прижался лицом к ее волосам, вдыхая их свежий аромат, снова и снова шепча ее имя и все еще не веря, что она действительно вернулась к нему. Быстрыми горячими поцелуями он осыпал ее лицо.

Глаза Эви наполнились слезами радости. Адам прижал ладонь к ее щеке и нежно смотрел на Эви, излучая тепло любви.

— О Боже, я люблю тебя, Эви, но все делал не так, как надо. Сможешь ли ты простить меня когда-нибудь за ту боль, которую я причинил тебе?

Она приложила палец к его губам.

— Не надо извинений. Мы оба наделали много ошибок, любовь моя. Я была очень глупой и незрелой. Пора все это оставить в прошлом. Единственное, что сейчас имеет значение, это будущее.

В ее фиалковых глазах блестели слезы, когда она улыбнулась ему:

— И будущее принадлежит нам, Адам.

Удовлетворенно вздохнув, она опустила голову ему на грудь и взглянула на портрет Дэвида Ролинза. Слава Богу, Адам унаследовал стойкость старика в завоевании женщины, которую любил. И слава Богу, что именно она стала этой женщиной.

— Я рада, что ты похож на деда, любовь моя.

— Но я на самом деле вовсе не такой, как он. Я вряд ли способен ждать любимую женщину десять лет. Взгляни на меня, прошел всего лишь месяц, а я уже сломлен.

— Нет, ты такой же, как он, Адам. Ты так же силен, как этот старик. И я знаю, он выглядел очень величественно на своем белом коне, так же, как ты на своем.

— На белом коне? Дорогая, ты же знаешь, что Эквус черн… — Адам замолчал, увидев веселую улыбку на ее лице. Он засмеялся и поцеловал Эви в кончик носа. — Ах ты, лисица.

Эви пикантно изогнула бровь.

— А ты не думал, что иногда я все еще представляю тебя своим рыцарем в блестящих доспехах?

Он притворно поморщился:

— Постараюсь войти в эту роль.

Адам еще крепче обнял ее и посмотрел со скрытой усмешкой в лицо на портрете.