Елена была очаровательна в своем стремлении полностью расправить крылья, и ослабленное зрение вовсе не представлялось ей серьезной помехой. Она настаивала на том, чтобы ей было позволено хоть что-то делать самой, без посторонней помощи.

– Капитан Кэмерон предложил мне после завтрака прогуляться с ним по палубе, а мистер Пеннингтон пригласил всех нас вечером к себе на чай.

Порция подумала, что нужно будет попросить Даниеля или Томаса отвести мать к назначенному времени к Пирсу. Потому что не собиралась даже приближаться к его каюте.

Елена, поднявшись, села в постели.

– У тебя есть подходящее для такого случая платье? – То серое, в котором ты покинула дом, выглядит получше остальных. И очень тебе идет.

– Да не для меня… Я говорю о тебе. Что ты наденешь? Порция почувствовала, что ее своевольное сердце забилось быстрее.

– Я не пойду.

– Но ты приглашена.

– Думаешь, приглашение относится и ко мне?

Изящным движением Елена спустила ноги на пол, и водопад ее светлых волос низвергся до самого пола. На лице у нее появилось озорное выражение, которого Порция прежде не замечала.

– Принимая во внимание великодушие этого джентльмена, было бы весьма невежливым проигнорировать его приглашение.

– Ты не ответила на мой вопрос. Что именно сказал мистер Пеннингтон?

– Выразил надежду, что мы не обидимся, если он не пришлет официального приглашения, и почтим его своим присутствием. Сказал, что стол будет накрыт к трем часам и что капитан Кэмерон тоже придет.

– Он, наверное, имел в виду только тебя.

– Нет. Местоимение «вы» использовалось во множественном числе.

– Сомневаюсь. Не хочу выставлять себя дурой, заявляясь на чаепитие, где меня не ждут.

Елена приподняла бровь и немного подалась вперед.

– Ты напрасно упрямишься.

Порция положила свернутые одеяла рядом с сундуком.

– Мама, пойми. Ничего не изменилось. Я не хочу идти туда, где меня не желают видеть.

– Просто смешно…

– Что смешно?

– Смешно на вас обоих смотреть… Сохнете друг по другу, и ни один не желает сделать шага навстречу.

– Ну, он-то по мне не сохнет.

– А я говорю – сохнет! И не смей со мной спорить! Пойди к нему и извинись. Положи конец моим мучениям!

– Твоим мучениям? – Скрестив руки на груди, Порция подошла к Елене. – Что ты имеешь в виду?

Елена усадила Порцию рядом с собой.

– После прогулок с ним мне всякий раз приходится не менее часа слушать твои вздохи и стенания.

– Это тебе просто кажется! – воскликнула Порция.

– Не перечь матери! – с притворной строгостью произнесла Елена. – Да и Пеннингтон хорош… Без конца выспрашивает, чем ты занималась утром или накануне вечером, с кем общалась, какую книжку читала экипажу, не жестко ли тебе спать на полу, не мерзнешь ли…

– Елена Миддлтон, не рассказывайте мне сказки! – крикнула Порция. – Не верю ни единому вашему слову. – Она обхватила мать за плечи и прижала к себе. – Мама, я люблю тебя и ценю твои усилия, но… Нет, нет и еще раз нет! Я в первый же день извинилась перед ним, а он сказал, что сообщит мне о своем решении позже.

Елена погладила Порцию по щеке.

– Не вини его, милая, он всего лишь мужчина. Прошло только три недели. Возможно, его нужно слегка подтолкнуть. Не обязательно извиняться.