Когда лейтенанта доставили в Ньюпорт, он, опасаясь за свою жизнь, отказался назвать какие-либо имена и сообщить подробности. Заявил, что дождется военного трибунала в Англии, который решит его участь в связи с потерей «Гаспи». Тернер хорошо понимал мотивы лейтенанта. Ему самому хотелось иметь столь же веские основания хранить молчание.

С тех пор как «Бивер» отошел от берегов Америки, они с Дьюдингстоном частенько сидели в кают-компании, играя в шахматы или карты. Однако в последнее время, вероятно, из-за ранения, лейтенант все больше налегал на спиртное, и Тернер с нетерпением ждал окончания плавания, поскольку, изрядно выпив, Дьюдингстон начинал допытываться, с какой целью Тернер направляется в Уэльс.

– Сегодня я случайно услышал историю, рассказанную одним из помощников… По поводу вашей таинственной миссии.

Капитан Тернер промолчал.

Дьюдингстон, плеснув себе еще рома, продолжил:

– Я слышал, никакой миссии у вас нет.

Тернер постарался сосредоточиться, обдумывая очередной ход.

– Поговаривают, будто дело в какой-то женщине… Ох, эти женщины!.. А неплохо бы иметь на борту хотя бы одну… А? – Невесело рассмеявшись, лейтенант залпом опрокинул стакан. – Хотя мне они теперь не нужны.

Тернер не произнес ни слова.

– Скажу вам по секрету, тот докторишка, что мной занимался, сказал, что я вряд ли смогу спать с женщинами.

– Давайте закончим эту партию завтра, – сказал Тернер и вместе со стулом отодвинулся от стола.

– Вы только представьте, капитан! Лишиться своей мужской сущности… – Лейтенант вновь наполнил стакан. – Может, за это предусмотрена какая-то особая награда?.. Как вы думаете?

Тернер поднялся.

– Пойду загляну к лейтенанту Линдсею… Узнаю, где мы сейчас находимся.

– Капитан, прошу вас, сядьте!.. Приношу свои извинения. Подобная манера разговора действительно неприемлема между джентльменами. – Дьюдингстон махнул рукой в сторону стула. – Капитан, пожалуйста…

Тернер нехотя вернулся к столу и устремил взгляд на шахматную доску.

– Полагаю, сейчас мой ход?

– Совершенно верно, – подтвердил Дьюдингстон и отпил из стакана. Наступило молчание. Но вскоре лейтенант снова заговорил: – И все же мне хотелось бы узнать о той женщине. Говорят, эта стерва стукнула вас чем-то тяжелым по голове и сбежала с подонком, шотландцем. Вы вроде бы за тем и направляетесь в Англию, чтобы воздать ей сполна.

Тернер почувствовал, как запылали уши. Сдерживая эмоции, он переставил фигуру и снял с доски вражеского «слона».

– Лейтенант, ваш ферзь под угрозой. Дьюдингстон стукнул кулаком по столу, расплескав ром, и смахнул на пол шахматную доску.

– Да черт с ним, с ферзем! Говорят, вы даже не переспали с ней. Но что-то мне не верится. Скажите, сколько раз вы поимели ту девку? Надеюсь, подлому шотландцу досталась грязная, истасканная шлюха. Признайтесь, капитан…

Тернер вскочил на ноги, опрокинув при этом стул, и пулей вылетел из кают-компании. Раздувая ноздри, он вышел на палубу и, приблизившись к борту, оперся на ограждение.

Дьюдингстон, конечно же, прав, Порция действительно грязная шлюха. Она единственная виновата во всех его бедах.

Что же до цели его поездки, он выполняет определенное поручение. И обязательно вернет адмиралу дочь, но прежде заставит Порцию за все заплатить сполна!

Пирс не в силах был отвести взгляд от прелестного лица Порции. Нетрудно себе представить, насколько утомительными были для нее последние недели. Она уснула почти сразу после того, как они закончили заниматься любовью. Днем Порция ухаживала за матерью, а ночью спала на жестком полу в тесной каютке.