Однако та сохраняла недовольный вид до тех пор, пока девочка не начала спускаться с лестницы. И лишь после этого Мэри вошла в комнату и прикрыла дверь.

– Ты и в самом деле великолепно выглядела, когда уезжала. Однако вернулась в ужасном виде, будто попала под копыта лошадей. Джосая только что сообщил. – Мэри осторожно дотронулась до ссадины на щеке Порции. – Кстати, ты вернулась гораздо раньше, чем мы ожидали. Что случилось?

Порция решила, что пора рассказать правду. Хиггинсы практически были ее семьей. И если бы сегодня Порции удалось освободить мать, ей пришлось бы привезти ее к Хиггинсам.

Порция посмотрела подруге в глаза.

– Знаешь, я ведь скрыла от тебя истинные причины своего стремления попасть на бал к адмиралу Миддлтону.

– И ты, кажется, была не в восторге от того, что тебя сопровождал сам капитан Тернер.

Уловив в тоне Мэри иронические нотки, Порция почувствовала облегчение.

– Нет, конечно. И платью, позаимствованному у Беллы, я тоже не особо обрадовалась. Кстати, оно безнадежно испорчено.

– Ну, об этом мы потом поговорим. – Мэри нежно сжала руку Порции. – И почему же тебе так хотелось туда поехать?

– Чтобы увидеть свою мать.

Мэри с недоумением посмотрела на подругу. Порция сняла с шеи медальон, раскрыла его и стала рассказывать. Выслушав ее, Мэри сказала:

– То, что Елена Миддлтон похожа на женщину с миниатюры, еще не доказывает, что она твоя мать.

– Но леди Примроуз утверждала, что он принадлежал женщине, которая подарила мне жизнь! – горячо заявила Порция, приподняв медальон. – Судя по информации, полученной от осведомленных людей, дочь адмирала Миддлтона не всегда была сумасшедшей. Так называемая болезнь возникла вскоре после того, как пошли слухи о ее романе с мужчиной, о котором никто не может сказать ничего определенного.

– Никому не хочется быть вовлеченным в скандал и запятнать свою репутацию, – заметила Мэри.

– Разумеется, – согласилась Порция. – Но я выяснила, что мой отец участвовал в Каллоденской битве на стороне принца Карла, а адмирал Миддлтон ездил на переговоры, после чего и был заключен договор, лишивший Стюартов их французских союзников. По всей видимости, мать с отцом сблизились именно тогда, во Франции. Можно себе представить, какой позор ожидал бы адмирала, если бы стало известно о связи его дочери с представителем вражеского лагеря.

– Ну, это всего лишь твои предположения, – возразила Мэри, поднимаясь с кровати. – Даже если добытые тобой сведения о дочери адмирала достоверны, нет никаких доказательств, что в результате той связи у нее родился ребенок. Предполагать, что она твоя мать, – совершенно безосновательно.

Порция вновь приподняла медальон.

– Я в этом не сомневаюсь! Взгляни на инициалы, выгравированные на обороте! К тому же я видела ее сегодня собственными глазами! У нас одинаковые глаза, тот же оттенок кожи. Будь сейчас леди Примроуз в Бостоне, она бы все подтвердила. Жаль, что мне не удалось поговорить с Еленой. Она согласилась бы со мной. Наконец-то я нашла свою мать!

Мэри, хотя и неохотно, взяла у Порции медальон, внимательно рассмотрела портрет, а затем полустертую гравировку на обороте.

– Предположим, что ты права и Елена Миддлтон действительно твоя мать. Насколько мне известно, она никогда не покидает своих комнат и, разумеется, не бывает на балах. Что же ты собиралась сегодня предпринять?

– Освободить ее и уговорить бежать вместе со мной Мэри недоверчиво посмотрела на подругу.

– Все это твои фантазии. Я отношусь к тебе как к сестре. Но все восемь лет, что ты с нами живешь, меня тревожит твоя склонность к поспешным и необдуманным поступкам.