Его спина была широкой и теплой. Он по-прежнему оставался внутри у нее, и у Порции было такое чувство, будто они просто созданы друг для друга.

При этом Порция не забывала, что видится с Пирсом в последний раз. Она пришла попрощаться с ним и ничуть не жалела о том, что отдалась ему. Она даже питала некоторую надежду, представляя возможные последствия сегодняшней встречи. Разве это не замечательно – родить ребенка, зачатого в любви, в момент столь страстного соития? И в отличие от своей матери она куда лучше подготовлена к тому, чтобы позаботиться и о собственном будущем, и о будущем малыша.

Пирс пошевелился и медленно вышел из нее.

– Ну как ты? – спросил он. – Было больно? Она покачала головой.

– Здесь, конечно, не самое лучшее место для того, чтобы впервые познать радость любви. – Пирс уткнулся носом в ее шею. – Не самое романтичное.

– Место не имеет значения, – прошептала Порция, и внезапно печаль наполнила ее сердце. – Главное, что это был ты.

Он поцеловал ее в губы и, отвалившись в сторону, сел на полу. Порции вдруг стало холодно, она почувствовала себя как-то неуютно, и та уверенность, с которой она размышляла о будущем, куда-то исчезла. Она также поспешила принять сидячее положение. К ее облегчению, сорочка и платье находились в пределах досягаемости.

Пирс ничуть не стеснялся собственной наготы, однако Порция не позволяла себе даже мельком взглянуть на него. Когда он поднялся с пола и направился к столу, на котором стояли графин с вином и бокалы, она, подхватив сорочку, быстро вытерлась ею и поспешила натянуть платье. К тому моменту, когда Пирс обернулся, держа в руках два наполненных бокала, Порция уже обувалась.

На его лице отразилось удивление.

– Уже уходишь?

– Да, мне пора. – Избегая встречаться с ним взглядом, Порция скомкала сорочку и прижала к животу. Затем, нагнувшись, подобрала с пола медальон и сунула его в кармашек. – Завтра мне нужно повидаться с матерью. Я не могу покинуть Бостон, не попрощавшись с ней.

Порции было стыдно оттого, что она не может сказать Пирсу всей правды. Однако он вряд ли смог бы ее понять и наверняка не допустил бы, чтобы Елена отправилась вместе с ней. Порция не сомневалась, что Пирс возненавидит ее, когда все откроется, поскольку будет считать, что она его просто использовала.

В эту минуту Порция сама себя ненавидела.

– А как ты собираешься добраться до назначенного места?

– Сегодня капитан Тернер предлагал мне воспользоваться одним из адмиральских экипажей, чтобы добраться до дома. Но я отказалась. А завтра соглашусь. Как только мы окажемся за воротами, я попрошу возницу отвезти меня к тому месту. Заплачу ему столько, сколько он попросит.

– Думаешь, он решится отлучиться вместе с адмиральским экипажем на целых пять часов?

Если понадобится, отдам ему все до последнего пенни, но…

– Твой план слишком рискован.

Осушив до дна бокал, Пирс подошел к своей одежде, валявшейся на полу, и надел бриджи. Порция терялась в догадках: почему он сказал, что ее план слишком рискован? Неужели заподозрил, что она намерена взять с собой Елену? Порцию охватило отчаяние.

– К четырем часам я пришлю Джека, – продолжил Пирс. – Он довезет тебя до дома, чтобы ты смогла взять свои вещи, а уже потом доставит к месту.

– Да нет, не нужно. Лишние хлопоты для вас обоих. Если она использует его грума во второй раз, он возненавидит ее еще больше. Мысль об этом была невыносима.

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь из людей адмирала Миддлтона приближался к моему кораблю.