Он предложил Зу отпить немного бренди из его бокала. И отнюдь не случайно ее губы оказались как раз на том месте, где держали бокал пальцы Мэта. Крепкий напиток прокатился по языку и горлу будто изумительный ароматный теплый шар; губы закололо, как от поцелуя Мэта. Он поднес бокал к своим губам тем самым местом, которого только что касались губы Зу. Глаза мужчины ласкали ее, возвышаясь над кромкой бокала, и она почувствовала, как вспыхнули губы, словно Мэт снова их поцеловал.

Неотвратимо приближалось время принятия какого-либо решения. Зу это понимала, но ей казалось, что светлые мысли не могут прийти в голову. Прекрасная еда, дивное вино, изысканные манеры и внимание Мэта подействовали расслабляюще. Девушке хотелось вечно парить в этом эйфорическом облаке покоя. А тело ее жаждало активного участия в тех вызывающих дрожь ласках, которые под прикрытием скатерти Мэт дарил ее руке. Чувствуя, что она подпадает под колдовское обаяние, Зу резко выдернула пальцы из руки Мэта. Глаза его усмехались, а пальцы уже совершали волшебные пассы на других частях ее тела. Бедро Зу мучительно заныло от наслаждения.

Она и не заметила, что зал заполнили посетители, пока Мэт не сказал ей об этом.

— Новые беглецы от дождя. Вам не кажется?

— Да, но дождь, наверное, уже кончился.

— Именно этого я и боялся.

Иллюзия интимности исчезла. И потому приход мадам Пуссен не был воспринят как вторжение в их интимный мир. Она подошла к столику и, подавая счет, поинтересовалась, понравился ли им ужин. Мэт перевел вопрос Зу, которая попросила:

— Нельзя ли добавить что-то сверх счета, как бы за прокат платья?

— Я это уже сделал, — ответил Мэт, кладя франки на бланк счета.

Гостья озарила мадам улыбкой, и та ответила тем же. Берта и Мэт еще немного поговорили, и на его лице появилась хитрая усмешка, что, естественно, не могло не вызвать у Зу приступа любопытства.

Она проводила глазами удаляющуюся от их столика мадам Пуссен.

— О чем вы говорили?

— Ваша одежда высохла. Все в комнате наверху, куда вас отводила мадам. Она сказала, что вы можете там переодеться, когда вам будет угодно.

— Она сказала не только это.

— Не только.

Под его полуопущенными веками затеплился огонек.

— Вы не хотите мне сказать, что еще? Вам страшно нравится меня дразнить, верно?

— Дразнить вас так приятно! Может быть, если вы будете очень хорошей девочкой, потом все узнаете.

Зу поняла, что большего сейчас от него не добиться.

— Пойду переоденусь.

Поднявшись наверх, она сняла с себя платье Анны-Марии и повесила его на полуприкрытую дверцу шкафа. Облачившись в топик и юбку, Зу вернулась в зал. Пришли попрощаться Берта и Анна-Мария, к ним присоединился мосье Пуссен. Мэт распахнул дверь и взял спутницу за руку.

Стояла прекрасная ночь, на небе ярко горели звезды. Нельзя было даже поверить, что вечером бушевал ливень. Об этом напоминал лишь воздух, насыщенный всеми ароматами цветов; так бывает после грозы.

По дороге в Ля-Шарметт Мэт и Зу, как будто сговорившись, молчали. Он припарковал машину на подъездной дорожке. Место, самой природой уготованное для парковки. Но главное — его не видно из дома.

Зу не обладала сверхинтуицией, но твердо знала, что отсюда надо поскорее бежать. Она бы и побежала, но рука Мэта обхватила ее запястье. Губы девушки опять закололо, как это бывало и раньше, в предвкушении близкого счастья. Пальцы Мэта стали подниматься от ладони вверх по руке Зу, и по ее венам побежали к сердцу опасные огоньки страсти.