– Но зачем? Мне это не мешает, а вам приносит утешение.

Росс повернулся к ней лицом, изогнув губы в саркастической усмешке.

– Ах, какое благородство с вашей стороны! Вы, значит, сочувствуете моей слабости? Но при этом, конечно, представляете, будто вас обнимает Джеми.

Пруденс прикусила губу. Она уже почти решилась рассказать ему о своем печальном сне. Но теперь это невозможно.

– Так что же? – поинтересовался Росс. – Почему вы не защищаете своего распутника? Или не находите нужных слов? Неужели вам до сих пор снятся сладкие сказочки о том, как он женится на вас?

Чума его возьми! Нет, ничего она ему не расскажет! Никогда! Он все нагло извратит, перетолкует ее исповедь по-своему и причинит еще большую боль. Пруденс раздраженно отвернулась и протянула руку к нижней юбке.

Росс начал поспешно натягивать на себя чулки и брюки.

– Я велю Томпсону принести сюда завтрак. Или вам приятнее побыть в обществе ваших ухажеров?

Пруденс пристально посмотрела на него. Каждое жестокое слово, слетавшее с его уст, увеличивало пропасть, которая начала пролегать между ними.

– Куда девалось ваше благородство? Глаза Росса были холодны как лед.

– Во мне его почти не осталось. Я давным-давно отрекся от всяких чувств… и от всего мира. Я хочу жить в одиночестве, разве вы забыли об этом?

– Неужели я стала для вас невыносимым бременем? Росс повязал на шею платок и застегнул камзол.

– Да. В тех случаях, когда приходится терпеть «нежную заботу», которой вы щедро оделяете и меня, и других. Просто душите своей добротой. – Он издал короткий смешок и потянулся за накидкой. – Но возможно, вы проявляете сострадание лишь потому, что нуждаетесь в моей помощи? И в моем кошельке?

– О!.. – воскликнула Пруденс.

Нет, сегодня Росс решительно невыносим. И все только из-за этого случайного объятия во сне? Пруденс наклонилась, подхватила туфли Росса, резко распахнула дверь каюты и вышвырнула их в коридор.

– Можете закончить свой туалет там, – заявила она. – А матросы пусть думают что угодно. Не сомневаюсь, они знают, что все супруги время от времени ссорятся… – Ледяной взгляд Росса все сильнее разжигал в ней бешенство. Как бы побольнее его уколоть? – Разумеется, это не относится к вам и вашей святой Марте.

Росс застыл как статуя. На какой-то миг Пруденс показалось, что он вот-вот ударит ее. Но вместо этого Мэннинг бесстрастно улыбнулся и отвесил поклон:

– К вашим услугам, мадам. А Марта, к ее чести, действительно не отличалась сварливостью.

Пруденс хотела было запустить в него чем-нибудь, но он вихрем вылетел из каюты.

Пруденс присела на стул и закрыла глаза рукой. Россу никогда не хотелось заботиться о ней – вот в чем дело. Просто до сих пор он скрывал свои истинные чувства. Но чем ближе они подплывали к Виргинии, тем больше он погружался в мечты о вожделенном одиночестве. И Пруденс стала для него невыносимым бременем, потому что нарушала внутренний покой Росса, не давала полностью отстраниться от мира.

Вот ведь и дедушка говорил: «Вечно ты путаешься у всех под ногами, Пруденс Оллбрайт!»

Он никак не мог простить единственную дочь, которая против его воли вышла замуж за скромного учителя. Старик надеялся, что она вступит в брак с каким-нибудь сквайром – таким же зажиточным, как и он сам. Мама рассказывала, что он пришел в бешенство, узнав о ее побеге, и порвал с дочерью все отношения. Отец, выбиваясь из сил, зарабатывал на жизнь в сельской школе. Жили они в полуразвалившемся маленьком коттедже, постоянно испытывая нужду то в еде, то в дровах для очага.