Копна белых волос свешивалась на худое, острое лицо, а когда он улыбался, вам больше всего хотелось, чтобы он этого не делал. Его фамилия была Уолнат. Во всяком случае, он представился нам как Уолнат, и если он пока еще не треснул, то любое давление грозило оказаться для него роковым.

— Я так и знал, что с этим парнем Дэвисом что-то стряслось! — закричал он пронзительным фальцетом, как только Полник сообщил ему, кто мы такие. — Я сразу распознал, кто он такой, да, сэр!

— Каким образом? У него был подозрительный вид? — спросил я, заинтересовавшись. — Или он что-то не так сделал?

Уолнат покачал головой.

 — Он приехал один, — сказал он кратко.

— Что же в этом особенного?

— С ним не было девушки.

Полник бросил на меня сочувственный взгляд и постучал себе пальцем по лбу.

— Я не мог этого так оставить, можете даже считать меня мазохистом.

— Девушки? — настойчиво переспросил я. — А какое, собственно, это имеет значение?

— Послушайте, лейтенант, — сказал он терпеливо. — Единственные ребята, которые у меня снимают кабинки, — это непременно мужчины с девушками, пожилые с молоденькими девушками, иногда молодой парень с девушкой. Но они всегда появляются с девушками. Иначе чего ради забираться в такую Богом забытую дыру, как эта? — Он хрипло харкнул и больно ткнул меня под ребра острым локтем. — Нет, сэр! Я понял, что этот Дэвис — мошенник, как только увидел его без девушки!

— Вам не следовало бы придавать такое большое значение девушкам, — сказал я укоризненно. — Я имею в виду ваш возраст.

Он снова поперхнулся смехом, но на этот раз я успел вовремя отклониться, и локоть промелькнул рядом.

— Не так уж я и стар, — возразил он торжествующе. — Если не верите, можете справиться у вдовы Сим, которая живет через дорогу отсюда. Если бы не я, интересно, как она коротала бы долгие зимние вечера и ночи, хотелось бы мне знать!

Мы подождали у кабины, пока он отпирал ее для нас, и потом вошли внутрь.

Полник бросил взгляд через плечо Уолната и, казалось, испытал ужасное разочарование оттого, что не обнаружил здесь еще один труп. Я сделал ему знак, и он повел своими могучими плечами так решительно, что Уолнат моментально оказался за дверью.

— Этот парень — крепкий орешек, лейтенант, — сказал Полник, кивая ему вслед.

— Конечно, — согласился я. — Крепкий орешек.

Осмотр кабины отнял у нас не много времени. Говард Дэвис оставил здесь только один чемодан, в котором не нашлось ничего, кроме одного костюма, пары рубашек, смены белья и нескольких пар носков. В одном из ящиков бюро лежало письмо со штемпелем Сан-Франциско, оно было датировано числом недельной давности.

Я вынул письмо из конверта и прочитал:

— «Дорогой Говард! Ты теперь должен мне алименты уже почти за шесть месяцев, и больше я не собираюсь верить твоим выдумкам. Если в течение трех дней ты не уплатишь мне полностью свою задолженность, то я отправлю тебя туда, где тебе самое подходящее место, — за решетку.

Можешь понапрасну не названивать мне, чтобы еще что-нибудь наврать, я все равно не стану слушать. Можешь разговаривать с моим адвокатом либо с полицией, выбирай сам. И не думай удрать от меня, потому что я все равно поеду за тобой. Тебе не удастся сбежать от меня, так что лучше и не пытайся!

Искренне твоя

Тельма».