На ней было простое платье винного цвета и черная шляпка, украшенная синими цветами. «А она хорошенькая», — подумал Майкл. Впрочем, он знал много хорошеньких девушек, и эта не привлекала его. Майкл видел, что из-под полей ее шляпки выбиваются рыжие пряди, а ему никогда не нравились женщины с таким цветом волос.

— Я не могу объяснить случившееся, миледи, но если бы вы только позволили мне…

— Я не желаю слушать ваших объяснений, милорд!

Он в раздражении подумал, что эта девица не заслуживает его внимания. Ему впервые встретилась до такой степени неприятная молодая дама.

— В таком случае, простите, что помешал вам, леди Мэллори. Желаю хорошо провести день.

Она повернулась к нему спиной и продолжала смотреть на море. Вдруг девушка испытала чувство вины: он пытался извиниться, а она повела себя так невежливо. Впрочем, велика важность! Все равно, после того, как закончится это путешествие, их пути больше никогда не пересекутся. Мэллори сделает все, чтобы не встречаться с ним ни при каких обстоятельствах.

— Милочка, — проговорила остолбеневшая госпожа Уикетт. — Как вы можете так разговаривать с его сиятельством! Он ведь хотел извиниться.

— Меня не интересует, что он хотел, — холодно сказала Мэллори.

И все же она повернулась, чтобы взглянуть, что делает Майкл. Он спускался вниз, спина его была прямой, голова — гордо поднята. «Интересно, улыбается ли он хоть когда-нибудь?» — подумалось ей. Если да, то ему ничего не стоит покорить сердце любой женщины.

Отвернувшись, она молча смотрела на море, но через какое-то время почувствовала, что за ней наблюдают. Подняв глаза, Мэллори встретилась взглядом с черными глазами человека в белом бурнусе.

Незнакомец слегка поклонился ей, не отрывая взгляда от лица девушки. Он был одним из пассажиров, вероятнее всего — египтянин, возвращавшийся на родину. Но почему он так пристально разглядывал ее?

Мэллори вновь отвернулась к поручням, но по-прежнему чувствовала устремленный на нее взгляд. Это до такой степени нервировало ее, что она даже уронила зонтик.

Он упал на палубу, и незнакомец бросился, чтобы поднять его.

— Вам с вашей нежной кожей без него не обойтись, леди Мэллори, — произнес мужчина на очень хорошем английском.

Разглядев его получше, Мэллори заметила, что он был моложе, чем ей показалось сначала. Человек поклонился и двинулся прочь, прежде чем Мэллори успела произнести хотя бы слово.

— Опять вы за свое! — в негодовании воскликнула госпожа Уикетт. — Как смел этот человек заговорить с вами? Он был слишком фамильярен. Откуда он знает ваше имя?

Мэллори тем не менее не нашла в поведении незнакомца ничего предосудительного.

— Полагаю, наши имена известны всем.

— Но мы не должны поощрять знакомства с типами вроде этого. Я пожалуюсь капитану!

Мэллори дотронулась до руки своей попутчицы.

— Какое это имеет значение? Кроме того, его манеры были безупречны. Не надо ничего говорить капитану, это только создаст лишние трудности.

Госпожа Уикетт пыталась протестовать, но решительный взгляд Мэллори заставил ее неохотно согласиться.

— Ну так уж и быть, на первый раз. Но если он снова осмелится заговорить с вами, я непременно пожалуюсь капитану.

Девушка оперлась на поручни, наблюдая за пенистым следом позади корабля, и вскоре уже забыла о происшедшем.

7

Стояла тихая ночь. Звезды отражались в тихих морских волнах, и казалось, что вода и небо слились воедино. Майкл стоял на палубе, не желая возвращаться в каюту. С тяжелым сердцем наблюдал он за серебристой пеной, игравшей на гребешках волн.