Панихида проходила по всем правилам, мы не бормотали под нос, как всегда, а громко и с чувством пропели двадцать третий псалом. Затем кто-то с настолько хорошо поставленным голосом, что тот с трудом пробивался наружу, читал из Библии, и, наконец, благообразный приходский священник обратился к собравшимся с проповедью.

Преподобный старался изо всех сил, однако вскоре стало ясно, что взял на себя слишком трудную задачу. Как выяснилось, Фенвик впервые оказался в стенах церкви, поэтому пришлось сделать основной упор на нелегкий самоотверженный труд в славном древнем Сити. К тому же старик явно опасался, что уже воскресные газеты могут разоблачить покойника как крупнейшего афериста после шведского спичечного короля. Вот почему он предпочел ограничиться общими рассуждениями о "бренности всего земного" и "гибели в расцвете лет и сил".

Большую часть времени я внимательно смотрел по сторонам, но сумел обнаружить только Хоторна, сидевшего рядом, а чуть впереди – Дэвида с Гарри Хендерсоном рядом с какой-то стройной дамой. Мэгги Маквуд, конечно, нигде не было.

Потом все встали, по проходу медленно поплыл гроб на плечах шестерых рослых безукоризненно одетых мужчин. Они явно не имели никакого отношения к кентским хмелевым плантациям. Иногда невольно задумаешься, почему богатые куда крупней и выше простых смертных – может, у их матерей молоко не обычное, а сразу пастеризованное?

Когда Дэвид проходил мимо, я поймал его взгляд, потом попытался получше разглядеть стройную даму рядом. Видимо, это была миссис Луис Фенвик – но лицо ее скрывала густая вуаль, так что я смог лишь насладиться ее прекрасной фигурой и походкой. Подчеркнуто строгое траурное платье полностью соответствовало обстановке.

Из церкви я вышел в числе последних. Могила была вырыта прямо на церковном дворе – не самое плохое последнее пристанище.

– Не могу слышать, как без конца твердят о смерти и о всем прочем. Во мне все просто переворачивается.

Встав, как и я, в стороне от вырытой могилы, рослый, стройный мужчина лет тридцати пяти поддевал комок земли носком сверкающего черного ботинка. Он, разумеется, был весь в черном, и на этом фоне отчетливо выделялись по-юношески свежее лицо, взлохмаченные светлые волосы и голубые глаза.

– Три торопливых залпа, – и шагом марш в столовую? спросил я ради пробы, предположив, что он должен был служить в армии.

– Совсем другое дело, – кивнул он и неожиданно улыбнулся. – В каких частях служили?

– В разведке.

Он кивнул, словно услышал, что я просто бабочек ловил.

– А я служил по призыву.

И назвал полк легкой кавалерии. Чтобы туда попасть, нужно было, как говориться, доказать, что твой отец полковник, а мать кобыла, и что кто-то из них богаче Креза.

– Меня зовут Вилли Уинслоу, – добавил он.

Это потрясло меня куда сильнее, чем все, что только что происходило в церкви.

– Так значит вы из страхового отдела Фенвика? А я – Джеймс Корд.

Его рука автоматически стала подниматься для рукопожатия – но вдруг застыла в воздухе. И на лице появилось настороженное выражение.

– Тот самый, который...

– Совершенно верно.

Он нахмурился.

– И вы считаете уместным здесь присутствовать?

– У меня больше оснований, чем у большинства собравшихся.

Мне просто необходимо было найти в этом чертовом отделе единомышленника. Если не общее армейское прошлое, то, может быть, сетование на несчастную судьбу поможет добиться его расположения?

Он пристально посмотрел на меня, потом туманно улыбнулся.

– Пожалуй, вы правы...

Из черной толпы доносился голос священника.

– Только что в пабе я разговаривал с одним брокером, так он рассказывал, что у Ллойда Фенвик был заводилой и душой общества, – шепнул я.