— Дядечка, вы прелесть!

— Да что там я… Вот ты!

Дядя Викентий решительно отстранил Виктора и жестом пригласил Элю пройтись по комнате. И это стоило сделать, поскольку ради такого события, как посещение театра, она надела неизвестно как и где сбереженное платье. Вечерний наряд, видимо сшитый перед самой войной, настолько шел девушке, что даже дядя Викентий, смахнув с уголка глаз счастливую слезинку и как бы забыв о времени, произнес:

— Шарман…

Эля отошла к окну, крутнулась на месте, так что платье превратилось в некое подобие цветка, и пояснила:

— Это мамино… Я специально сберегла его. Только пришлось немного ушить. Как, ничего?

Она посмотрела на дядю Викентия, а он, быстро повернулся к своему бюро, достал из ящичка нить старинного жемчуга и протянул Эле.

— Ну-ка примерь, деточка… Кажется, это именно то…

— Ой, дядечка, как вы меня балуете!

Откровенно обрадовавшись, Эля приложила украшение к платью и завертелась перед зеркалом, а тем временем дядя Викентий уже подталкивал племянника к двери.

— А ну марш-марш надевать парадный мундир! А то пока доберемся…

— Быстро доберемся, — заметил Виктор. — Старшина довезет.

— Что, снова он? — удивилась Эля, прикидывая у зеркала, как лучше расположить жемчужную нить.

— Он, — Виктор усмехнулся. — Сам предложил. Говорит, пока вы в театре, я тут со Стефой… Такой прохиндей…

— Все, все, все! Не желаю ничего слушать! — Эля замахала руками на Виктора. — Быстрей переодевайся! А ехать или идти, не имеет значения, главное сегодня — театр!

Уже через какой-то час надраенный до зеркального блеска «опель» выехал со двора. Эля с Виктором разместились сзади, а дядя Викентий, сияя счастливой улыбкой, сидел рядом с шофером. Осторожно выведя авто из ворот на мостовую, старшина, который так и косился на ордена дяди Викентия, повернулся к нему и спросил:

— Может, вам музыку включить?

— Так приемник тут вроде не того… — отозвался сидевший позади Виктор.

— Вже того!

Старшина щелкнул выключателем и, подкрутив верньер, дал полную громкость. Бравурная мелодия вырвалась из динамика, заполонив все вокруг, включая и тротуары по обе стороны переулка. Под такое веселое сопровождение открытый «опель» покатил улицами, и встречные пешеходы оглядывались на роскошный автомобиль, везший принаряженных пассажиров.

И то ли старшина смог с первого раза запомнить дорогу, то ли он вообще прекрасно ориентировался, но как бы там ни было, а «опель», быстро промчав по прямому, обсаженному деревьями городскому бульвару и покрутившись средневековыми переулками, затормозил прямо у витрины, украшенной живыми цветами.

— Приехали…

Старшина хотел было распахнуть дверцу, но дядя Викентий остановил его:

— Нет, нет, не сюда… Пожалуйста, за угол и во двор.

— Можно и во двор.

Старшина стронул автомобиль с места, медленно объехал длинное здание и, миновав темную браму, остановил машину возле полубалкона, кольцом опоясывавшего дворик.

— Вот так добре… — с удовольствием констатировал старшина и предупредительно открыл дверцу. — Прошу!

— Замечательно! — дядя Викентий не спеша вылез из машины, галантно помог Эле выйти и кивнул Виктору. — Ну что ж… Идем.

Они поднялись по ступенькам, прошли вдоль балкона и остановились перед старой, украшенной резьбою дверью.

— Тут, — коротко выдохнул дядя Викентий и крутнул латунный флажок механического звонка.