В очередной раз споткнувшись, Джошуа тяжело рухнул на твёрдую землю, больно ударившись коленом, в котором что-то отчётливо хрустнуло. Попытавшись подняться, он почувствовал резкую боль в повреждённой ноге и с проклятием повалился в пыль. Через несколько минут погоня настигла обессилевшего негра и два озверевших от преследования пса вцепились в ногу и руку жертвы. Последнее, что успел увидеть Джошуа, это человек с полицейской дубинкой, который обрушил своё оружие на его беззащитную голову. Перед глазами Джошуа вспыхнул праздничный фейерверк, и он погрузился в беспросветную тьму.

Очнулся Джошуа от нечеловеческих криков и запаха палёной человеческой плоти. С трудом разлепив веки, залитые потёками крови из раны на голове, он недоумённо обвёл взглядом окрестности. Кричали люди, распятые на сгорающих деревянных крестах. Всего таких крестов было вкопано в землю недалеко от него четыре штуки. На пятом кресте висел сам Джошуа, руки и ноги которого были привязаны к перекладинам креста толстыми ремнями из сыромятной кожи. Куча дров, возвышавшаяся под его ногами, пока не был подожжена, но от этого ему почему-то не стало легче. Вокруг молча толпились люди в белых балахонах и остроконечных колпаках. Стоявший впереди высокий мужчина сдёрнул с головы колпак и Джошуа обречённо увидел перекошенную злобой рожу сенатора Уильяма Тэйлора.

— Ну что?! Очнулся, грязный ниггер! Теперь поговорим. Что-то ты не так разговорчив, как в кабинете здания суда, — процедил сенатор. — Безмозглое ничтожество! Животное! Ты осмелился мне угрожать! Мне! Представителю высшей расы. Наверное, ты теперь жалеешь? Но мы не в зале суда и заключительное слово тебе не положено. Ты просто сдохнешь! Сдохнешь, как последнее дерьмо! — не выдержав перешёл на крик сенатор.

Джошуа хотел бы ответить, но не знал, что сказать. Любые его слова были бесполезны, фразы не то оружие, которое может остановить разогнавшегося разъярённого носорога. Джошуа закрыл глаза и приготовился умереть. Он услышал, как кто-то передал сенатору шипящий и плюющийся искрами факел. Минуту ничего не происходило, затем сенатор грязно выругался. Приоткрыв глаза, Джошуа увидел, что брошенный в кучу дров факел погас. Сразу несколько Ку-клукс-клановцев кинулись поджигать кучу хвороста, над которой висел прикрученный к кресту Джошуа, но огонь никак не хотел разгораться. Наконец, дрова занялись, и Джошуа почувствовал, как воздух над костром стал нагреваться. Почему-то к красным языкам огня стали примешиваться фиолетовые блики. Джошуа никак не мог понять, что происходит, пока не услышал взволнованные выкрики и, подняв голову, увидел вдалеке приближающиеся взблески красных и синих тревожных огней, мчащихся патрульных полицейских машин. Двое одетых в балахоны соратников сенатора стали что-то оживлённо ему говорить, потом схватили под руки и стали тащить его к ожидающим в стороне джипам и фургонам. Сенатор сопротивлялся и что-то кричал, указывая рукой в сторону висевшего над разгорающимся огнём Джошуа. Тогда один из окружавших сенатора людей сорвал с себя балахон и выхватил из кобуры полицейский пистолет Глок 19. Судя по всему, этот тип и был полицейским, весьма странно трактующим свои обязанности по борьбе с преступностью. Негодяй два раза выстрелил и пули пробили плечо и грудь, корчащегося на кресте Джошуа, после чего сознание в очередной раз покинуло избитого, сожжённого и расстрелянного адвоката.