Мысли были невеселые. Долг есть долг. Денег таких, конечно, не собрать, а ссориться с Магомедом и его кодлой — занятие для самоубийц. Значит, остается один выход — делать ноги да побыстрее. И лучше за границу, чтобы с концами, чтобы не нашли. Эта идея, поначалу казавшаяся дикой, принесла некоторое успокоение и даже решимости придала. Не хотелось думать о том, что за границей его никто не ждет и что денег у него не так уж много (как нажил, так прожил!), а главное — даже загранпаспорта нет! Главное — теперь была цель и надежда. Вадим допил бутылку водки и заснул, как младенец.

Как он провел следующие две недели, лучше не вспоминать. Бегал по городу, как таракан по сковородке. Суетился, уговаривал, давал взятки, пускал в ход все свое обаяние… А еще пытался добыть деньги всеми возможными и невозможными способами, даже в казино один раз сходил. Проиграл, конечно, но даже не расстроился: семь бед — один ответ! Что бы он не делал — просил взаймы или пытался быстро продать что-нибудь — везде поджидал такой же облом.

Это ведь только кажется, что уехать очень просто, а оказалось — попробуй-ка! Виза, приглашение, загранпаспорт проклятый…

Вадим сразу понял — ни в Америку, ни в Германию, ни в какую другую первосортную страну его не впустят. Оставался вариант поехать в Польшу по туристическому ваучеру, а потом уже думать дальше. Тем более что там он уже был, совершая единственный свой челночный рейс. А недалеко от Кракова живет приятель Збышек, который когда-то учился с Вадимом в институте как представитель братской социалистической Польши, а потом, уже в начале девяностых, приезжал в Москву скупать черную икру. Вадим не рассчитывал, конечно, что его примут с распростертыми объятиями, но все ж таки не чужой человек. Поможет первое время, а там видно будет.

Роковое первое число приближалось с пугающей неотвратимостью. Накануне последнего дня отпущенного срока Вадим снова сидел за столом, обхватив голову руками, наливал себе рюмку за рюмкой и думал, как быть дальше.

Как раз сегодня девочка из ОВИРа сказала, что паспорт будет только завтра во второй половине дня. Черт, времени совсем не остается… Даже если сразу бежать на вокзал, поезд уходит только в полпервого ночи. Поздно. Вадим ругал себя последними словами еще и за то, что так поздно спохватился и без пользы провел последние отпущенные ему дни. Раньше это надо было делать, как он, дурак, не додумался! А теперь и форы никакой нет.

Если только… Если только, получив Катю, Магомед кинется искать его не сразу. Что-то подсказывало Вадиму, что не кинется. Слишком занят будет — по крайней мере до утра, а если повезет, то и дольше. Тоже… отсрочка! К тому же родителей у Кати нет, сама говорила, так что в случае чего искать ее будет некому.

Мыслишка была подлая, но по крайней мере конструктивная. Вадим даже повеселел немного. Оставался, правда, чисто технический вопрос: как уговорить Катю? Правду ей сказать ни в коем случае нельзя. Даже нельзя, чтобы догадалась о чем-то до поры до времени. Значит, надо придумать что-то другое. Предложить денег? Не возьмет, обидится. К тому же девочка вполне обеспечена — работает на совместном предприятии, зарплату получает приличную. И не такая она дурочка, чтобы к черту в зубы лезть за копейки. Припугнуть? Тем более нельзя…

Бутылка опустела почти наполовину, когда наконец решение пришло. Оно было таким простым и ясным в своей очевидности, что Вадим даже рассмеялся. Чего мудрить-то, когда все лежит на поверхности? Она ведь любит меня, как кошка! И, чтобы мне помочь, пойдет на что угодно. Ну или почти на что угодно, что тоже не так уж мало. А значит, можно сказать правду!

Только не всю.

«Можно признаться, что есть серьезные проблемы.