«Можно признаться, что есть серьезные проблемы. Тут уж врать не придется, — подумал Вадим с горьким юмором. — Что она может мне помочь, если съездит к Магомеду, — тоже правда. И передаст ему… Что передаст, кстати? Да в общем неважно. Натолкать кукол в дипломат и… Что и требовалось доказать».

Следующий день прошел как в тумане, в полусне. Ведь что удивительно — все удалось легко и просто. Катя сразу поверила, забеспокоилась почти по-матерински, хотя была намного моложе и с полным чемоданом резаной бумаги направилась навстречу своей печальной судьбе. Ринат отвез ее до порога, и у Вадима не было никаких оснований ему не верить.

А с паспортом все-таки прокатили. «Извините, будет только после праздников…»

Вадим смотрел в ясные голубые глаза девочки, сидящей за обшарпанным канцелярским столом, и изо всех сил подавлял желание схватить ее за плечи и тряхнуть изо всех сил. Хотелось крикнуть — да зачем он мне? Трупам документы вообще без надобности!

На улицу Вадим вышел ни жив ни мертв. В голову приходила только одна мысль — бежать. Скрыться, затеряться где-нибудь далеко-далеко на просторах необъятной Родины и надеяться, что не найдут.

Прямо из ОВИРа, не заходя домой, он отправился на Казанский вокзал и уехал в Сызрань — маленький паршивый городишко, который не на всякой карте найдешь, к дальним родственникам, которые и вспомнили-то его с большим трудом… А может, и не вспомнили даже. Просто времена тогда были трудные, и несколько зеленых бумажек с портретами американских президентов, отданные тете Маше «на хозяйство», расположили к нему все многочисленное семейство.

Только через месяц Вадим осмелился наконец позвонить в Москву — хотел узнать у Рината, что слышно. Новости оказались просто потрясающие. Оказалось, ему повезло — феерически, почти невероятно! В ночь накануне Первого мая в доме Магомеда произошел пожар. Говорят, взорвался газовый баллон. Огромный дом сгорел, как свеча, и все, кто в нем был, погибли.

Вадим от души надеялся, что это случилось раньше, чем Магомед и его приятели успели сделать с Катей все, что им хотелось бы.

Он вернулся в Москву, но от прежних дел отошел. Как будто пережитый страх сделал его гораздо более взрослым и рассудительным. «Хватит, наигрался, — твердо решил Вадим тогда для себя, — нечего тешиться дешевой романтикой. Делом надо заниматься».

И занялся, благо и тут подфартило. Деньги, зависшие на чужих счетах, потом все же удалось получить назад, хотя и частично. Поскольку Магомед погиб, а его наследники так и не объявились, Вадим, выждав некоторое время, спокойно их присвоил. Так был заложен фундамент его теперешнего финансового благополучия.

Вадим потряс головой, и наваждение исчезло. Но и развлекаться больше не хотелось. До парилки он так и не дошел, веселье друзей стало казаться надуманным и фальшивым, а девушки — некрасивыми и тупыми до отвращения.

«Какого черта они все выхваляются друг перед другом? А главное, какого черта я тут делаю? — думал он. — Уехать, что ли, отсюда? А дома что? Весь вечер в телевизор пялиться? Или вызвонить какую-нибудь шлюху, которая будет ничем не лучше этих? Тогда уж лучше здесь оставаться…»

Вокруг было много людей, но в тот вечер Вадим впервые напился в одиночестве.

Глава 5

Вопросы без ответов

На следующий день Вадимовы сотрудники с трудом узнали своего шефа. Несмотря на пьянки и загулы, он всегда появлялся перед ними чисто выбритый, небрежно-элегантный, благоухающий дорогим одеколоном. А тут… Всего за один день Вадим как будто постарел и осунулся. Красные глаза, мощный запах перегара, который не перебить никаким «Диролом», придавали ему какой-то жалкий и потерянный вид.