— Отойду.

- Все нормально? — спросил он.

— Да, я в дамскую комнату.

Он кивнул, отпуская меня.

В уборной я перевела дух, велела себе перестать дергаться и ревновать. Дан пришел сюда со мной, со мной уйдет. Он популярен в обществе. Особенно среди дам. Нужно смириться с этим.

Мое смирение рассыпалось прахом, едва я вернулась в гостиную и увидела Ерохина с Полиной. Она поглаживала его по плечу, ослепительно улыбалась и что-то говорила. В этот момент я так сильно прочувствовала негодование Милы. Невозможно равнодушно смотреть, как Кочина заглядывает в глаза моему мужчине. Черт, а ведь не так давно меня убивало, что она владеет Владом. Вот бы и катилась к жениху.

Стиснув кулаки, я собиралась подойти к ним, чтобы разрушить ее козни, но передумала. Наговорю глупостей. Или гадостей. В любом случае, не стоит сейчас пороть горячку.

В этот момент Дан нашел меня глазами, вопросительно вздернул брови. Я указала взглядом на балкон, к которому поспешила пройти. Нужно остыть, подышать воздухом.

Надеюсь, Даня присоединится ко мне.

Подойдя к массивным периллам, я положила ладони на гранит и вдыхала прохладу позднего вечера. Спрятавшись от шума светского общества, сразу почувствовала себя лучше. Даня прав. Здесь скучно. И нервозно.

Хлопнула дверь, и за моей спиной послышались шаги, я потом я почувствовала, как ко мне прижимается крепкое мужское тело. Сразу стало спокойно и тепло.

— Люблю тебя, Дань, — поговорила я, откинув голову ему на плечо, потерлась щекой о ткань пиджака.

И моментально поняла, что ошиблась. Запах, рост, руки, что легли на мои запястья. Я знала их. Когда-то считала родными. Но сегодня мне стало не просто неприятно от близости этого человека, но и страшно.

— Серьезно, Лен? Любишь его? — проговорил Самойлов, едва сдерживая раздражение в голосе.

Его пальца сомкнулись стальными оковами на моих запястьях. Влад сделал шаг, прижимая меня к ограждению балкона, блокируя любую попытку вырваться.

— Пусти меня, — пискнула я.

— А иначе, что? — выдохнул он аромат крепкого алкоголя мне в щеку, — Закричишь?

Я открыла рот, но не смогла издать ни звука. Скомпрометировать себя, опозорить Даню его мать — нет, я не могла.

— Пожалуйста, Влад, — решила воззвать к его здравому смыслу, — Тут твои родители, невеста. Ты женишься через неделю. Не сходи с ума.

Казалось, он услышал только последнюю фразу.

— Не сходить с ума, да? — зарычал Самойлов, еще теснее и больнее прижимая меня к балюстраде, — Я должен отдать тебя Ерохину и не сходить с ума, черт подери? Слушать все эти сплетни о вас на работе и не сходить с ума? Видеть тебя рядом с ним и — что? Не сходить с ума? А теперь ты говоришь, что любишь его, а потом просишь не сходить с ума. Я буду сходить с ума, Лен. Потому что ты не соображаешь, что творишь.

— Влад, мне больно… Пожалуйста…

Он не слышал, продолжал, оседлав волну:

— Думаешь, он трахает тебя и вывел в свет, потому что безумно влюблен? Не льсти себе, Лен. Ерохин просто хочет мне отомстить.

— Мне все равно, — пискнула я, стараясь выкрутить руки из его захвата. Бесполезно.

— Он трахал Польку, но видимо не удовлетворился. Да и мне плевать. Теперь взялся за тебя. А ты, как дура, повелась. Думаешь, женится? Наивная девочка. Поиграет и бросит. Тогда приползёшь ко мне.