— Но… — вставила я, — Так и просится «но».

— Но это был первый и последний раз, когда я тебя честно предупреждал, просил, умолял, можно сказать.

— Ты не умолял.

— А если буду, то поможет?

— Нет.

Я начала смеяться. Было так сложно сохранять спокойствие и трезвый ум в его руках, ведя такой нелепый разговор. Вот уж ввязалась в игру. Вроде и правила свои ввела, но сейчас он что-то прибавит, и я не смогу протестовать.

— Я так и думал, — слишком легко согласился Дан.

— И чем мне грозит отказ целоваться?

— Я же сказал, что больше не буду спрашивать разрешения.

— О!

— Да-да. Больше не буду играть по твоим правилам.

— Разве я играю?

— Разве нет?

— Ты хочешь выиграть?

— А ты?

— Хочу тебя поцеловать. Сейчас.

— Нет.

— Значит потом.

Он словно сам себя уговорил, провел еще раз ладонью по моей щеке, гладя, словно кошку. И я чуть не замурлыкала. Дан отпустил меня, сделал шаг назад.

— Суббота, Белладжо, — уточнил он, прежде чем уйти к машине.

— Нет, — догнал его мой вопль противоречия.

— Нет? — Дан качнулся на пятках.

— Я передумала.

— А почему? — он уже буквально ржал.

— Я не могу просто передумать?

— За полчаса? Можешь, конечно. Но если есть причина, то мне интересно знать. Не усну, если не скажешь, — издевался гад, натянув свою снисходительную ухмылочку, — Вспомнила, что там тоже лук? Или еще что-то… ароматнее?

Я фыркнула.

— Просто не хочу, чтобы нас видели вместе.

Решила не изворачиваться, сказать правду. В конце концов, это же очевидно. Кому угодно, но не Даниилу Ерохину.

— Почему? — задал он свой любимый вопрос.

— Разве непонятно?

— Нет.

Я вздохнула и тоже приняла образ мудреца, который растолковывает прописные истины.

— Нас там обязательно увидят знакомые или коллеги. Возможно даже кто-то из прессы. Ты достаточно известен в городе.

— Меня это не волнует.

Офигеть.

— Серьезно? То есть интрижка со сметчицей никак не отразится на твоей репутации?

Дан расхохотался, словно я рассказала невероятно смешной анекдот.

— Моей репутации никак не повредит даже если десяток голых сметчиц буду меня обслуживать в этом проклятом ресторане, во всех возможных смыслах.

Его пуленепробиваемая уверенность в себе раздражала ровно так же, как и восхищала. Вот почему, он не особенно скрывал свои связи с секретаршами. Ему банально плевать, что скажут люди. Что ж, в этом он прав. Популярность среди женщин редко кто считает мужским недостатком. А вот с дамами в нашем обществе все ровно наоборот.

— Ладно, — согласилась я с его позицией, — но это вполне может повредить моей репутации.

— Каким образом?

— Ты мой босс. Ты общий босс.

— И что?

— Дан, мне кости будут мыть всю жизнь.

— Начинаю понимать.

— Пойми, пожалуйста. Я не хочу огласки.

— Но ты пошла со мной сегодня, думая о ресторане.

— Пошла, — согласилась я, — Если честно, то думала, что все на этом и закончится.