Мы попрощались с шеф-поваром, отправились на выход. Таня семенила следом до самой парковки. Даниилу не оставалось ничего, как предложить подвезти ее. Разумеется, отказа не последовало. Я чуть в обморок не упала, заметив, что она целенаправленно пилит к двери переднего сиденья. Эй, дамочка! Это мое место.

Однако удача была не на моей стороне. Дан продолжал обнимать меня и не дал шанса ускориться. В итоге Таня гарцевала у двери, ослепительно улыбаясь нам обоим. Решив быть выше всего этого идиотизма, я задрала нос и спокойно забралась на заднее сиденье. Дан тоже ничего не сказал, лишь удивленно вздернул брови.

Веселье началось, когда мы тронулись. Сначала Таня то и дело пыталась погладить Ерохина. То по руке, то по плечу. А еще придвинулась почти вплотную, не смотря на ремень безопасности. Как у нее это получилось, не представляю. В итоге, Даниил едва не двинул ей локтем по лицу, когда выкручивал руль.

— Сядь, пожалуйста, прямо? — попросил он, в сотый раз снимая ее ладонь со своего бедра.

Она нехотя послушалась.

Я кипела, кусая губы, но сдерживалась, понимая, что не стоит опускаться на ее уровень. Дан приехал со мной. Со мной же и уедет. Пусть Таня выставляет себя на посмешище с этими жалкими потугами. Главное — не мешать.

Хотя, чего уж душой кривить, мне было противно. Особенно, когда Таня прямо предложила Ерохину проводить ее до квартиры. Дан опять проявил твердость и воспитание, заявив, что мы и так задержались, а еще домой добираться. На этом она не успокоилась, «вспомнив», что он забыл у нее запонки, которые на вид очень ценные.

Мой спутник глубоко вздохнул.

— Переплавь и сделай сережки, — присоветовал он.

Я хихикнула, и Дан подмигнул мне через зеркало.

— Пока, Тань.

— Было приятно познакомиться, — невозмутимо попрощалась я.

— Взаимно, — выдавила она, не скрывая разочарования и поспешила выйти из машины.

Я проводила газами ее силуэт. Таня шла к подъезду виляя бедрами. Видимо, так демонстировала все то, от чего Дан отказался.

— Ты пересядешь? — обернулся он.

— А надо, да? — я не смогла скрыть яд, который так долго сглатывала при Тане.

— Эээ, хотелось бы.

— Тут удобно, — упрямилась я.

Интересно, что он будет делать?

Ерохин пристально посмотрел на меня. Наверно прочел что-то по глазам и лицу. Возможно, вредность, решительность и долю обиды, что сейчас кипели во мне. А может просто оценил степень опьянения и концентрацию упрямства. Он вышел из машины, чтобы тут же залезть обратно, но уже рядом со мной, на заднее сиденье.

Каким-то невообразимо ловким и стремительным движением он заставил меня лечь, подмял под себя. Я открыла рот от возмущения, но подавилась ругательствами. Просто смотрела на него, как завороженная. Что с лицом у этого мужчины? Почему я перестаю соображать, когда он сокращает расстояние между нами?

Я рассмотрела каждую черточку его идеальности, положила ладони на щеки, тронутые щетиной, почти не моргала, чтобы наслаждаться бурей в его глазах. Идеальный момент для первого поцелуя. Он ведь собирается поцеловать?

Видимо, нет.

Дан продолжал нависать надо мной, рассматривая, изучая, слово пробовал на вкус момент и качество напряжения. Похоже, показатели его не устроили, и он провел носом по моей щеке к носу, скользнул губами по шее.

Момент был упущен, потому что в голову мне полезли глупые мысли. Хихикнула.

— Что смешного? — поинтересовался он, продолжая дышать мне в шею.

— Твои ноги сейчас торчат из машины? — ответила я вопросом на вопрос.

Ерохин попытался обернуться, словно хотел проверить.