Но Уилл не был старшим сыном предводителя клана и наследником Кэмлохлина. Обязанность следить за тем, чтобы у членов клана всегда была еда, крыша над головой и огонь в очаге, особенно в холодные ночи, которых немало в горах, целиком и полностью ложилась на плечи Роба… или вскоре ляжет. Его неизменная преданность интересам своего клана восхищала Давину. Уважая его за это, она могла только надеяться, что у него появится хоть немного свободного времени, чтобы насладиться плодами своего труда. Днем они почти не виделись. Но Давина не жаловалась — соскучившись, Роб возвращался к ней и любил ее с той же пылкой страстью, что и в их первую брачную ночь.

Она собралась помахать мужу рукой, но потом сообразила, что на таком расстоянии Роб вряд ли ее узнает. Внезапно ее охватило умиротворение. Наконец-то она дома. Прошлое казалось кошмарным сном, от которого нужно поскорее избавиться. Оставалось только надеяться, что ей это удастся.

— У тебя счастливый вид.

Вздрогнув от неожиданности, Давина подняла глаза на незаметно подошедшего Эдварда. Почему-то его присутствие смущало ее.

— Пожалуйста, позволь мне сказать… — Она молча кивнула, и Эдвард, приободрившись, продолжал: — Я все искал возможность сказать тебе… как я ненавижу себя за то, что произошло пять лет назад. Мне противно даже вспоминать о том, как я поступил с тобой… и больше всего потому, что мне так и не хватило мужества признаться тебе во всем.

По глазам Эдварда было понятно, что он говорит искренне. Впрочем, Давина и без того верила ему. Теперь она понимала, почему он не отходил от нее ни на шаг — ведь он знал, что каждый день мог оказаться для нее последним. И Эдвард не бросил ее, когда враг, появления которого он ожидал со дня на день, наконец пришел, а когда не стало сил, умолял подоспевшего незнакомца спасти ее.

— Я давно простила тебя, Эдвард.

Виноватое лицо Эдварда просветлело. Он даже отважился робко улыбнуться ей.

— Он прав… я не заслуживаю твоего прощения. До сих пор не могу видеть, какими глазами вы смотрите друг на друга. Но я вижу, ты счастлива… и это помогает мне примириться с остальным.

— Она уже раз спасла тебе жизнь, Эшер, — вмешался незаметно подошедший Уилл. Мрачно нахмурившись, он встал рядом с Давиной. — Не искушай судьбу снова… и не дразни ее мужа. Вряд ли в следующий раз он будет столь же милосерден.

— Вам запрещено разговаривать с ней, капитан, — добавил Финн.

— Он имеет право разговаривать со мной, когда захочет, — возмутилась Давина, налету перехватив оценивающий взгляд Финна, которым тот окинул англичанина.

Вот петухи! Стиснув зубы, она лучезарно улыбнулась. Хорошо, что Роберт их не видит. Не забыть бы вечером поговорить с ним об Эдварде — сказать, что она не питает к нему обиды.

— Вряд ли можно надеяться на чужое милосердие, если сам не способен проявить его, — отрезала она. — Все мы часто совершаем такое, за что нам потом бывает стыдно. Никто из нас не может считать себя совершенством! — Давина ехидно подмигнула Уиллу. — Да, да, и ты тоже — что бы ты там себе ни говорил!

Финн захохотал, к нему присоединилась незаметно подошедшая Кэтлин Маккиннон. Мокрые темные волосы прилипли к ее раскрасневшимся щекам, и она досадливо смахнула их рукой.

— Вот вы где, капитан Эшер! А я везде вас искала.

Эдвард неловко улыбнулся, заметил широкую улыбку Давины, сконфузился и тут же поспешно отвел глаза в сторону.