— Выходит, Колину он понравился? — в упор спросила она.

— Понятия не имею. Зато вашему отцу Колин, похоже, пришелся по душе, — хмыкнул Тристан. — В тот вечер, когда приехал Колин, король даже пригласил нас присоединиться к нему за столом.

Хм… интересно, что все это значит? Шотландцы не отличались особой приветливостью, а Колин в этом смысле выделялся даже на общем фоне. Как-то это странно…

— Ну а что вы думаете о нем?

— О короле? — уточнил Тристан.

Давина молча кивнула. Они с Тристаном стояли у дверей в главный зал. Он невозмутимо пожал плечами:

— Немного скрытный и замкнутый, в основном молчит. Себе на уме. В общем, я ожидал чего-то другого, если честно.

Давина уже открыла было рот, чтобы поинтересоваться, каким он представлял себе короля, но в этот момент Тристан распахнул двери, ведущие в главный зал.

Взгляд Давины устремился к столу, за которым восседала вся семья, остановился на человеке, сидевшем рядом с ним, и коленки у нее разом затряслись, а ноги стали ватными. От него даже на расстоянии исходило ощущение угрозы — такой он был громадный. Синие, как у Роба, глаза сверкали холодным огнем. Его взгляд упал на нее, и Давина оцепенела, словно приросла к полу.

— Отец, — подтвердив ее догадку, окликнул Тристан.

Не обращая внимания на парализованную страхом Давину, он направился к столу. Увидев их, лэрд приподнялся, чтобы встать из-за стола.

— Имею честь представить тебе леди Давину.

Сумрачный взгляд Каллума Макгрегора на мгновение остановился на ее руке, лежавшей в руке Тристана. Он молча посмотрел на сына — слова были излишни. Давина без труда угадала в них предупреждение, смысл которого был для нее предельно ясен. Она — принцесса. Никому не позволено касаться ее… и в первую очередь это касалось его своенравного сына.

Ничуть не смутившись, Тристан одарил Давину сияющей улыбкой. И только потом, словно нехотя, отпустил ее руку.

— Теперь понятно, почему Роб привез ее сюда, верно, отец? — пробормотал он, направляясь к своему стулу.

Давина успела заметить угрюмый взгляд Каллума. Она готова была поклясться, что знает, о чем он сейчас думает. Небось молит небеса о том, чтобы Робу хватило благоразумия не трогать ее… не говоря уже о большем. Но прежде чем Давина успела окончательно перепугаться, широкоплечий великан, забыв о Тристане, уже поднялся из-за стола, чтобы приветствовать ее.

— Миледи. — Он опустился на одно колено, и все, кто сидел за столом и кого она в глаза никогда не видела, последовали примеру своего лэрда. — Для нас великая честь…

— О нет, прошу вас, не нужно! — Давина бросилась поднимать лэрда. — Встаньте. Прошу вас, милорд.

Суровый мужчина поднял на нее глаза, и Давина выругалась про себя, сообразив, что выдала себя.

— Вы не должны склонять передо мной колено.

Каллум поднялся, и Давина, увидев его улыбку, поразилась, как он похож на Роба.

— О, давно уже стены Кэмлохлина не видали столь очаровательной леди!

Этот комплимент прозвучал из уст стоявшей рядом с Каллумом женщины.

Давина онемела. Она в жизни не видела такой изумительной красавицы — огромные, сияющие, цвета оникса глаза, обрамленные длинными шелковистыми ресницами, завораживали, темные, словно вороново крыло, волосы незнакомки окутывали ее будто плащ.

— Я — Кейт, мать Роберта, — представилась она, ласково сжав руки Давины. — Святители небесные, ты гораздо больше похожа на Клер, чем на короля! Надеюсь, наш сын, позаботился устроить тебя поудобнее?

— О да, миледи, благодарю вас! Все тут были так добры ко мне!

Кейт ласково похлопала Давину по руке и с улыбкой обернулась к сыну.