— Джиллс?

Вздрогнув, Коннор вновь повернулся к Робу.

— Угу. Ты его знаешь?

— Слышал о нем. Сущий дьявол, а не человек. — Коннор озабоченно провел рукой по голове. — Плохая новость для короля. Хотя Джиллс служит герцогу Монмуту, ходят слухи, что у него какие-то шашни с Вильгельмом Оранским.

Какое-то время Роб молча переваривал эту информацию.

— Итак, — угрюмо пробормотал он спустя какое-то время, — получается, у нашего короля есть враги куда более могущественные, чем он думает.

— Угу. Это точно, — уныло согласился Коннор. — После того как Монмута выдворили из страны, принц Вильгельм неизменно отрицал всякую связь с ним — впрочем, как и с Аргайлом, Джиллсом да и с любым из тех, кто всячески противится распространению католицизма. Мой дядя поклялся, что, бывая в Нидерландах, не встречал в окружении принца ни Джиллса, ни Монмута, к тому же не следует забывать, что Вильгельм — зять короля Якова. И пока против него нет прямых доказательств, их отношения с королем по-прежнему остаются хорошими.

— Кажется, я понимаю, почему Вильгельм спит и видит, как бы свергнуть Якова с престола, — пробормотал Роб, впервые сообразив, что политика, проводимая Англией, так или иначе может повлиять и на судьбу его клана. — Если Якова не станет, наследницей окажется его дочь Мария, супруга Вильгельма. Но что при этом выигрывает Монмут?

— Ты забыл, что герцог Монмут — побочный сын короля Карла II.

Роб, остановившись, растерянно смотрел на кузена. Какой в этом смысл, думал он. Если Монмуту удастся свергнуть короля, трон все равно достанется Марии Стюарт, как старшей — и законной — дочери Якова. Тогда для чего Вильгельму поддерживать человека, способного помешать его супруге взойти на английский престол? Кстати, в тот раз, когда Давина рассуждала о новом короле и проводимой им политике, она ведь тоже упоминала о Монмуте и его притязаниях на трон.

— Те, кто поддерживает протестантов, включая и герцога Оранского, добивались, чтобы Монмут был коронован в качестве прямого наследника короля Карла, до того, как был подписан пресловутый «Билль об отводе», — объяснил Коннор. — Кстати, и покойный король Карл одно время подумывал признать Монмута, даже, говорят, пару раз уже готовил указ, да так и не подписал.

Проклятие… какое отношение все это имеет к Давине?!

— Официально наследником престола был назван Яков, хотя Монмут в палате лордов весьма энергично возражал против этого, — продолжал Коннор. — Когда Карл взялся вешать сторонников герцога, Монмут бежал в Нидерланды, куда незадолго до этого явился и изгнанный из страны Аргайл. Ходили слухи, что пару месяцев назад он вернулся в Англию, но точно мы ничего не знали.

— Стало быть, Монмут ненавидит Якова не только из-за религии — на то есть личные причины. Но тогда почему Яков бездействует? — не выдержал Роб. Раньше он об этом как-то не задумывался.

Ему не было дела до политики, но сейчас что-то подсказывало ему, что это как-то связано с тайнами Давины. А это было очень интересно…

— Почему он не покончит с этой сворой?

— Угу, — мрачно кивнул Коннор. — И тогда встает еще один вопрос — что им понадобилось в этом аббатстве? И при чем тут несчастные монахини?

— Думаю, они явились туда за Давиной, — решив, что не стоит скрывать от Коннора правду, ответил Роб.

Конечно, Коннор верен своему королю, однако Роб твердо знал, что кузен скорее умрет, чем предаст Макгрегоров.

Коннор покосился в сторону лагеря.

— Почему за ней? — недоумевающе спросил он.