Давине тоже почему-то очень не хотелось, чтобы Финн уехал с Коннором. Она не знала, сколько времени ей придется пробыть на Скае, увидятся ли они снова. Она даже не заметила, как напряглась всем телом. И спохватилась, только когда Роб успокаивающим жестом обнял ее за плечи.

— В твоих жилах течет кровь Стюартов, парень, — мягко сказал Роб, вложив в эту фразу всю любовь к Финну. — В один прекрасный день Англия может стать твоим домом, как она стала им для твоего брата.

— Да, но я еще и Грант! И мой дом — в Кэмлохлине!

Роб невольно улыбнулся. Давинатоже, только совсем по другой причине.

— Он остается, — отрезал Роб.

Это было сказано таким тоном, что было ясно — разговор на эту тему закончен.

Давина, конечно, не могла знать, имела ли Майри Макгрегор какое-то отношение к решению Коннора оставить Скай, или же он отправился в Англию, чтобы доказать свою верность новому королю, однако было понятно, что разговор Роба с Финном причинил ему немалую боль.

— Капитан Грант, — окликнула она, не зная, как вернуть ему хорошее настроение. — Финн рассказывал мне удивительные истории о вашей матушке. Она и в самом деле такая смелая, как он говорит?

На лице Коннора вновь появилась улыбка.

— Намного смелее, уверяю вас!

— Не могу дождаться, когда увижу ее, — с искренним чувством сказала Давина. — Расскажите мне еще о вашей семье, — попросила она.

Коннор, словно намекая на какую-то общую тайну, с заговорщическим видом покосился на Роба. А потом, подсев к Давине, долго и с удовольствием рассказывал ей обо всем, что ей хотелось узнать. Время уже перевалило за полночь, а они все сидели у костра, и их смех согревал Давине сердце.

Глава 17

Роб в одиночестве медленно брел по берегу. Погрузившись в свои невеселые мысли, он не замечал царившей вокруг красоты: ни темного бархата неба, ни заката, окрасившего облака в пурпурные и розовато-оранжевые цвета, ни золотой дорожки, протянувшейся по глади воды от его ног до самого горизонта. За все то время, как они оставили Курлохкрейг, это был всего лишь второй раз, когда он позволил себе ненадолго оставить Давину одну, да и то лишь потому, что она с самого утра была окружена мужчинами. Рядом с ними ей ничего не грозит, решил Роб, так что он вполне может позволить себе роскошь спокойно искупаться. Ему страшно хотелось помыться, но очень скоро желание привести в порядок мысли перевесило, и Роб, разувшись, бродил вдоль берега, погружая босые ноги в прохладные водоросли, которыми сплошь заросли выступающие из воды скалы. У него хватало благоразумия понять, чем он рискует, позволяя себе мечтать о такой девушке, как Давина Монтгомери… вернее, Давина Стюарт. Роб всегда гордился своим здравомыслием. Но много ли от него проку, когда все его существо тянется к ней? И что ему делать, когда он изнывает от желания коснуться ее? Разве в таком состоянии он способен хладнокровно решить, что будет лучше для его клана? Роб сокрушенно покачал головой. Похоже, он окончательно спятил, раз по-прежнему собирается отвезти ее домой, зная уже, кто она такая и чем это может обернуться для его клана. Помилуй Бог, дочь самого короля! Да, теперь Роб уже не сомневался в этом. Прошлым вечером он незаметно наблюдал за нею. От внимания Роба не укрылось, как она смотрит на Финна с Колином… словно на родных братьев, которых она искала много лет и вот наконец нашла. Да, она дочь Якова. Проклятие… угораздило же его влюбиться — да еще в принцессу королевской крови! Мало того что он уже взял грех надушу, когда осмелился поцеловать будущую Христову невесту, возжелав ее так, что забыл обо всем на свете! А тут еще этот чертов король, будь он неладен…

Выйдя на песчаную отмель, Роб швырнул сапоги на песок и присел на выступающий из воды валун.