При одном воспоминании о том, как его закаменевшая плоть вжималась в ее живот, Давину охватил жар. Конечно, она воспитывалась в монастыре, однако не была настолько наивна, чтобы не понимать, что происходит между мужчиной и женщиной, когда между ними вспыхивает любовь. Аббатиса посвятила свою юную воспитанницу в эту тайну, подготавливая ее к мысли о предстоящем замужестве… конечно, если этот день когда-нибудь придет. Давина гадала, каково это — лежать в его объятиях, чувствовать прикосновения его могучего тела, слышать, как он шепчет ей на ухо слова любви…

Зачем она позволила Робу отвезти ее на Скай? Впрочем, еще не поздно. Нужно только рассказать ему правду, а потом, собравшись с силами, попросить отвести ее обратно на корабль. Люди Коннора могут отвезти ее в Ирландию. Так будет лучше всего. Она не может допустить, чтобы из-за нее погиб еще кто-нибудь.

Похоже, Эдварду тоже было невесело. Давина прекрасно знала почему. Все эти годы он не смел даже заикнуться о любви, а она подарила свое сердце шотландскому горцу. Что ж, ничего не поделаешь, когда-нибудь она все ему объяснит.

Собравшись с духом, Давина обернулась к Робу. Но достаточно ей было только взглянуть на него, как вся ее решимость вмиг растаяла, точно снег в жарких лучах солнца. Роб с улыбкой смотрел на нее, словно ему заранее были известны терзавшие ее страхи и сомнения. Исходившее от него ощущение спокойной силы мгновенно передалось и ей, и Давина на миг поверила, что все будет хорошо.

Боже, помоги ей… Как же она любила этого человека! Именно поэтому она чувствовала, что не имеет права и дальше обманывать его. Она должна наконец рассказать ему правду о себе.

— Роб…

— Да, милая?

— Я должна тебе кое-что рассказать.

— Вот как? — невозмутимо спросил Роб.

— Боюсь, ты рассердишься на меня… зато, что я так долго скрывала от тебя правду, а иногда даже обманывала тебя, — упавшим голосом проговорила Давина.

Оторвавшись от созерцания холмов, он посмотрел ей в глаза:

— Обещаю, что не рассержусь. Но ты должна дать слово, что на этот раз наконец скажешь мне правду.

— Да, конечно. Обещаю, — закивала Давина, твердо решив, что не станет лгать.

Он никогда не оставит ее, значит, уехать придется ей.

— Роб!

Она нетерпеливо подергала его за рукав, чтобы обратить его внимание на себя, а затем торопливо заговорила, боясь, что снова струсит и передумает.

— Я — дочь короля Я кова!

Ну вот, теперь он знает правду. На самом деле это оказалось не так уж трудно. Внезапно на нее нахлынуло облегчение. Тяжкая ноша, лежавшая на ее плечах с самого детства, теперь, когда она могла разделить ее с кем-то, сразу показалась намного легче. Но… почему он молчит? Давина робко подняла на него глаза — к ее величайшему удивлению, Роб улыбался.

— Может, ты не понял? — смущенно пробормотала она. — Я — королевская…

Оставшаяся часть фразы застряла в горле. Роб, натянув поводья коня, спрыгнул на землю.

— Преклоните колено, парни, — бросил он через плечо, по-прежнему не отрывая от нее глаз. — Засвидетельствуйте принцессе свое почтение.

Онемев от неожиданности, Давина смотрела, как трое рослых шотландцев, спешившись, почтительно опустились перед ней на одно колено.