Едва ли Коукадденская тюрьма когда-либо удостаивалась чести принимать столь юную и прелестную особу, так как неожиданное появление Джуэл на пороге тюрьмы вызвало настоящий переполох. Ее и Тайки тут же провели по длинному, освещенному факелами коридору к холодному и скудно обставленному кабинету начальника тюрьмы Аллена Макиннона. Тощий человечек, сидящий у конторки, поднял голову, провел по жирному парику запачканными в чернилах пальцами и с изумлением уставился на Джуэл.

— О, Боже мой! — пропищал он. — Что это значит?

Остановившись перед конторкой, Джуэл откинула капюшон плаща и тряхнула ярко-рыжими кудрями.

— Мое имя — Джуэл Маккензи, сэр, — заявила она, уперев руки в бока, — я пришла, чтобы…

— Бэрроуз! — перебил ее тюремщик, придя в себя настолько, чтобы кричать на стражу. — Ты что, с ума спятил? Какого черта ты ее сюда впустил? Прошу прощения, мисс, но вам придется покинуть это помещение. Нам запрещено пускать посетителей.

Джуэл почувствовала, как широкая ладонь Тайки легла ей на плечо. Она раздраженно стряхнула ее.

— Я не собираюсь никого посещать, — ледяным тоном произнесла она. — Мы с мистером Фергюсоном хотели бы оплатить долги одного из ваших заключенных. Тюремщик уставился на нее, разинув рот. В сбившемся набок парике и с выпученными глазами он выглядел весьма комично. Конечно, матери, жены и сестры заключенных, когда им удавалось наскрести достаточно денег, нередко брали на поруки своих заблудших родичей. Но еще ни одна из посетительниц Коукаддена не была так богато одета и не выказывала столь явных признаков хорошего воспитания. В Коукадденской тюрьме содержались убийцы, рецидивисты, алкоголики и игроки, не способные и не пожелавшие оплатить свои долги. Тюремщик просто не мог себе представить, чтобы кто-то из негодяев, гнивших в подвалах его тюрьмы, мог рассчитывать на спасение от рук этого ослепительного ангела. Впрочем, сомневаться в решимости гостьи не приходилось, да и стоявший рядом с нею свирепого вида парень заставлял поверить в то, что учтивость и расторопность сейчас — прежде всего в интересах Аллена Макиннона.

Вздохнув, тюремщик снова вцепился в свой парик, надеясь выловить хоть одну блоху, а вторую руку протянул к видавшему виды гроссбуху, лежавшему перед ним на конторке.

— Ладно, — с неохотой проговорил он. — За кем вы пришли?

Голубые глаза Джуэл Маккензи неожиданно сверкнули, и Аллен Макиннон мог бы поклясться в том, что она ответила ему с немалым удовольствием:

— Точно не знаю. Возможно, вы будете так любезны, что сообщите мне это сами.

* * *

Лязг ключей за окованной железом дверью сменился скрежетом ржавых петель, эхом разнесшимся по каменному коридору. В темноте вспыхнул свет факела, и хмурый стражник вгляделся в черные глубины подвала.

— Камерон! На выход!

В ответ не раздалось ни звука. Только вода мерно капала со стен, нарушая гробовую тишину. Стражник с факелом жестом подозвал к себе другого тюремщика, стоявшего у него за спиной, с предусмотрительно поднятыми пистолетами.

— Камерон, ты слышишь? Тебя вызывают.

— Убирайтесь, — послышался раздраженный, хриплый голос. — Я сплю.

Стражники устало переглянулись. С тех пор как этот тип попал в их тюрьму, от него не было покоя. За полгода его не усмирили ни порки, ни голодовки, и все охранники с нетерпением ждали, когда же они, наконец, избавятся от Камерона. Но теперь на реке Клайд уже стоял корабль, готовый со дня на день отправиться в колонии, и эти двое стражников, похоже, с особым нетерпением предвкушали день его отплытия.