— А как ты собираешься расплачиваться за комнату? — поинтересовался Джечерн. — Вы ведь пробыли здесь довольно долго.

— С чего ты взял, что это буду делать я? А ты-то на что? Ты ведь при деньгах, а, кузен? — ухмыльнулся Коннор и ткнул Джечерна кулаком в живот.

— Жалкий ты оборванец, Кон!..

— Передай миссис Кеннерли, что мы пробудем у нее еще три дня. Я хочу, чтобы Джемма набралась сил перед тем, как мы двинемся на север.

Джечерн понимающе кивнул головой.

— Бедная Джемма! Могу себе представить, какая прекрасная жизнь у нее впереди — с таким-то муженьком. Но знаешь что, Кон? Она мне понравилась. Она по-своему обворожительна с этими огромными глазами и стриженой головкой и…

— Очень за тебя рад, — перебил его Коннор и, повернув кузена за плечи, подтолкнул его к лестнице. — Добро пожаловать, но только после того, как я с ней разберусь.

— Это несправедливо, Кон, — запротестовал Джечерн. — Это несправедливо, — повторил он.

— Жизнь вообще штука несправедливая, — холодно бросил Макджоувэн и, повернувшись к кузену спиной, хлопнул дверью перед его носом.

Глава 12

Маленький пони тащил повозку, на которой среди груды сундуков и коробок, съежившись от холода, сидела Джемма. Девушка была укутана в медвежью шкуру, ту самую, которой однажды пренебрегла. Беспрестанно дрожа, она с отчаянием думала о том, что вряд ли когда-нибудь вообще согреется. На переднем сиденье маячила спина Коннора. Время от времени его сильно подбрасывало вверх, так как дорога была сплошь усеяна камнями. Его кожаный жакет не был даже утеплен изнутри, потому наверняка не защищал от мороза и свирепого ветра. Джемма знала, что привлекательное лицо Макджоувэна, продемонстрированное ей в Стерлинге, снова покрыто черной щетиной. И она ничуть не удивится, если к тому моменту, когда они доберутся до места, он будет бородат, как раньше. Если, черт побери, они вообще когда-нибудь куда-нибудь доберутся!

Вчера путники оставили позади себя последнюю из гор Грэмпьян. Погода была отвратительной, пони то и дело спотыкался на скользкой дороге, в лицо дул сильный ветер, залепляя глаза хлопьями снега. И если Джемма могла хоть как-то укрыться за вещами, Коннору на козлах спрятаться было негде. Поэтому, когда они остановились на ночлег, пальцы его превратились в сосульки и совсем не гнулись. Хорошо, что им встретилась эта гостиница, а то пришлось бы ночевать под открытым небом. Правда, гостиница выглядела под стать той, в которой они останавливались в Кинкелле, но Джемме было уже все равно. Бедняжка настолько устала и измучилась, что заснула сразу же, как только прилегла на соломенный тюфяк, принесенный Коннором.

Никогда еще за всю ее изнеженную жизнь на долю девушки не выпадали такие суровые испытания. Будучи еще очень слабой после болезни, она тем не менее ни разу не пожаловалась Коннору на усталость, а переносила все тяготы путешествия в стоическом молчании. Тот, в свою очередь, тоже не отличался разговорчивостью. За все время пути они произнесли не более дюжины слов, и то лишь когда это было вызвано крайней необходимостью. Например, когда у них посреди дороги сломалось колесо, и Джемма помогала Коннору с починкой. Не всегда им удавалось ночевать в гостиницах и иметь приличную еду. В таких пустынных местах подобного рода заведений было не так уж много. И тогда Коннору приходилось сооружать себе постель под повозкой, прямо на земле… Место, куда они направляются, сродни английской ферме, как объяснил Макджоувэн Джемме. Владельцы таких ферм обязаны платить подати и ренту своему господину. У себя дома девушка был знакома с подобного рода фермерами.