Была ли она влюблена в него? Этого девушка не знала. Она вообще не знала, что это значит — любить кого-то. Но чувство, которое она испытывала по отношению к Коннору, наполняло ее удивительной теплотой. Джемме вдруг захотелось сделать какую-нибудь глупость. Она радостно рассмеялась, вскочила и принялась одеваться, чтобы как можно скорее оказаться рядом с ним.

Когда она спустилась вниз, Коннор как раз входил в дом. Так они и встретились на полпути к друг другу и замерли в растерянном молчании. Джемма выжидающе смотрела на Коннора, а Коннор на Джемму. Скажи что-нибудь, шептало ей сердце. Но что сказать, девушка не знала.

— Ты уже работаешь… — наконец неуверенно проговорила она.

— М-м… Да. Копаю торф — с облегчением промолвил Коннор.

Еще никогда в жизни он не чувствовал себя так неловко. Нужны были какие-то единственно правильные слова, которые не разрушили бы ту еще хрупкую связь, которая установилась между ним и Джеммой этой ночью. Весь его прошлый холостяцкий опыт был бессилен предложить что-либо подходящее. Впервые Коннор ощущал себя таким неуклюжим, выбитым из седла.

Пожалуй, торф был самой безопасной темой. Ее он и принялся развивать.

— Пока я накопаю достаточное количество, пройдет несколько дней, —объяснил он. — Затем лепешки нужно будет высушить. А до тех пор мы можем использовать сломанную мебель. Ту, что осталась. Вообще-то почва здесь богата торфом, так что нам хватит, — добавил он, наблюдая за Джеммой, которая подошла к двери и выглянула наружу. — Один из моих фермер… э-э… соседей рассказал мне, как нужно сушить торф.

— Коннор, — внезапно повернулась к нему девушка.

«Господи, ну подойди поближе, прикоснись ко мне», — подумал вдруг Коннор. Вслух он не осмелился этого произнести. И мучился от собственной нерешительности. Джемма избегала его так долго, он так плохо с ней обращался, что теперь и не надеялся на такое простое примирение. Ночью все было по-другому: Джемма выглядела такой беспомощной и уязвимой. Сейчас же, при дневном свете, перед ним снова стояла особа с несгибаемой волей и несносно раздутым чувством собственного достоинства.

Он робко заглянул в ее большие зеленые глаза.

— Ты хочешь есть?

Боже! Не мог спросить ничего поумнее? — тут же мысленно ругнул себя Коннор.

— Чуть-чуть, — поспешно ответила девушка.

— Я тут пожарил немного рыбы. Наловил, когда солнце еще не взошло.

Джемма даже не обратила внимания на его последние слова. Полуобнаженный вид Коннора приводил ее в замешательство; пронзительный взгляд его синих глаз, казалось, прожигал насквозь. Упоминание о еде было спасением: она засуетилась, накрывая на стол.

Когда Джемма вернулась от ручья, куда ходила за питьевой водой, Макджоувэн уже оделся. Они разделили рыбу и принялись за еду. «Слава Богу, теперь на нем рубашка», — подумала Джемма. Совершенно невыносимо было бы сидеть с ним за одним столом и разговаривать как как ни в чем не бывало, видя, как маячит перед глазами его бронзовая мускулистая грудь.

К собственному удивлению, Джемма ела с большим удовольствием. То ли рыба была настолько вкусной, то ли на нее так подействовал свежий горный воздух, а может быть, это просто был аппетит здоровой молодой женщины, которая провела восхитительную, полную страсти ночь любви.

Последняя мысль заставила ее покраснеть. Она впервые осмелилась взглянуть на Макджоувэна. Тот смотрел на нее через стол, не отрывая глаз. Чтобы хоть как-то справиться с охватившим ее волнением, Джемма заговорила о первом, что пришло ей в голову.

— Я хотела спросить тебя… Никак не могу найти свои драгоценности.