Натчез-под-Холмом. Город, пользующийся самой дурной славой на всей Миссисипи.

Удобно устроившись на безопасной верхней палубе, пассажиры первого класса с интересом наблюдали за тем, как вооруженные члены команды проверяли, не проник ли кто-нибудь на борт парохода незаконным образом — не имея билета и не сопровождая груз.

Генри и Энджелин стояли на страже у стойла Храброго Короля, из опасения, что во время суматохи, сопровождающей разгрузку и погрузку, их жеребец может вдруг «таинственно» исчезнуть.

На нижней палубе Энджелин с удивлением заметила Руарка Стюарта и, опасно перевесившись через перила, начала наблюдать за ним. Весь вчерашний день она его не видела и уже решила, что он оставил мысль купить ее коня.

Однако сам Руарк думал иначе. В отсутствие Энджелин он снова обследовал жеребца и теперь больше чем когда-либо был полон решимости купить его. По правде говоря, он уже считал Храброго Короля своей собственностью и теперь спустился вниз, чтобы удостовериться, что никакая речная крыса не потревожит благородное животное.

Внезапно конь поднял голову. В его глазах отразился страх, а уши стали торчком, словно он к чему-то прислушивался. В следующее мгновение он испуганно заржал и начал беспокойно бить копытами и метаться по стойлу.

— Что с тобой, парень? — спросил Генри и шагнул вперед, чтобы успокоить коня.

В это время из упаковочной клети, которую как раз грузили на борт, раздалось басовитое рычание дикого зверя. Энджелин и Генри, не веря своим ушам, переглянулись и увидели, как рядом со стойлом Храброго Короля появилась большая клетка, в которой сидела пума. Злобная дикая кошка не испытывала никакого желания оказаться на судне. Впрочем, и пассажирам не доставляло радости видеть ее здесь. Заключенное в клетку свободолюбивое животное отчаянно сопротивлялось. Сейчас его борьба достигла высшей точки. Своим длинным рыжевато-коричневым телом — почти восьми футов от головы до кончика хвоста — пума начала свирепо биться о прутья, стеснявшие ее свободу.

От леденящих душу свирепых криков плененного животного у тех несчастных, которые были вынуждены доставить кошку на борт, буквально мурашки забегали по спине. Когтистой лапой пума сквозь прутья пыталась оцарапать тех, кто неосторожно подходил к клетке слишком близко. При взгляде на эти длинные желтые когти и горящие ненавистью зеленые глаза всем становилось как-то не по себе.

Именно звуки, издаваемые пумой, а также запах дикого зверя так напугали Храброго Короля, и теперь Генри настойчиво, но, увы, безуспешно пытался успокоить животное. Энджелин торопливо направилась к капитану.

— Почему вы позволяете поднимать на борт такое опасное животное? — требовательно спросила она.

— Эту кошечку везут в цирк Сент-Луиса. — Он ободряюще улыбнулся девушке: — Да не бойтесь!

Охотник, который поймал ее, уверял, что из клетки ей никак не выбраться.

— И все же вы должны убрать эту пуму подальше от моего жеребца, — продолжала настаивать Энджелин.

— За груз на судне отвечает мой помощник, мэм, — вежливо отозвался капитан.

Однако помощник капитана, довольный тем, что опасный зверь наконец-то доставлен на борт, не имел ни малейшего желания испытывать судьбу и передвигать клетку, пока судно не достигнет Сент-Луиса.

— Нам и так изрядно досталось, пока мы грузили эту зверюгу. Я не собираюсь снова тягать ее туда-сюда.

— Но вы просто обязаны это сделать! — в отчаянии выкрикнула Энджелин. — Вы что, не видите, что творится с нашим конем? Да он просто умрет от страха, если ему придется стоять так близко от этой проклятой кошки…

— Тогда уберите коня, — со смешком предложил помощник капитана.

— Но на судне нет другого стойла, — беспомощно произнесла Энджелин.