Но проходят скучные, забитые поисками следов дни и обильно сдобренные познаниями инстинктов ночи. Скоро-скоро период муссонов. Пора бы экспедиции уже найти и выкопать все артефакты Мугу-Гу и валить в родные Массачусетсы с Оксфорда- ми. А несколько подзабытых профилей профессоров с академиками историческо-археологических наук все нет и нет. Напрасно влюбленные и все еще не доудовлетворенные чувством аспиранты-лаборанты мигрируют по джунглям, заглядывая под каждый кусточек сирени. Тщетно не пресытившиеся ласками аспиранты фланируют по неизведанным пустыням, с риском для жизни забираясь на высоченные барханы и в глубокие скорпионьи норы. Вовсе бестолково крейсируют они рука об руку по нехоженым тропам местных Джомолунгм и Килиманджар. Нигде и никак не попадаются им хотя бы кем-то оброненная в бессилии археологическая лопата или забытая всуе сверкающая астролябия. Вся профессорско-академическая экспедиция словно канула в небытие, строго вслед за так до сей поры не познанной древней Мугу-Гу.

Отчаявшиеся в поиске, но лишь окрепшие во взаимности чувств, бродят наши разлюбезные герои - аспиранто-лаборанты - по неясным туманам Африканского Рога, и ни разу им не встречаются на тропе не то что профессора из Кембриджа с Массачусетсом, а даже какие-нибудь неграмотные крестьяне. Лишь недоразвившиеся родственники - шимпанзе - время от времени бросают им вслед незрелые кокосы или неаккуратно обработанные кремневые ножи, символизируя этим долгий позабытый путь от себя до человека прямоходящего.

И сколько же еще бродить и фланировать, флиртуя, нашим ненаглядным аспирантам, неужели до конца первого тома, в ужасе задумается грамотный в литературе читатель? Но нет! Вот оно!

В одном из туманов герои аспиранты вдруг улавливают давно забытый запах жареного шашлыка. Любовным кубарем устремляются они на запах и... О чудо! Видят в кустах ромашки знакомую до слёз солнечно-запитывающуюся шашлычницу. А вскоре глав-герои книги замечают и веселую когорту из восьми местно-нанятых носильщиков консервов. Оказывается, они уже почетно уволились из экспедиции по случаю донесения до оговоренного места всех консервов и даже досрочного съедания оных профессорами. Ныне вольнонаемные носильщики возвращаются в родное селение с оплатой, причем, носильщики неизвестного племени довольны еще и потому, что несут с собой полные заплечные мешки и носилки случайно добытого по дороге мяса, а также - самое главное - подаренную профессорами полевую шашлычницу на солнечной тяге. Правда, счастье носильщиков не безоблачно - они горюют, а после оживленной без-аудиторной и без-артикуляционной дискуссии жестами, выясняется почему.

Во время совместной мясной трапезы - носильщики консервов, конечно же, щедро угощают встретившихся любовников - местно-нанятые свободные работники поясняют, что поначалу с экспедицией оказалось все хорошо, однако далее - не очень. Да- да, конечно, они нашли давешнюю Мугу-Гу и даже откопали там сокровища - несметные полчища мегалитов с артефактами. Однако, к своему несчастью - о неминучести коего, кстати, местнонанятые носильщики четко предупреждали, но массачусетско- оксфордские академики не вняли столь всем ясному языку жестов - своими лопаточными копаниями они разгневали вовсе местное, тамошне обитающее чудище - хранителя Мугу-Гу - Гу-гу. И вот именно потому...

То есть по дошедшим через глухие стены джунглей слухам и исходя из без-артикуляционных жестов, разгневанный страж Му- гу-Гу - Гу-гу, в отместку за раскопанные гига-мегалиты стал красть по одному профессоро-академику в сутки.