— Нога! Елки зеленые!

Федя проснулся. На нем действительно кто-то лежал, причитая, а сам он прижался щекой к оконному стеклу, свернув набок голову.

— Нога, нога, — продолжал повторять навалившийся человек.

— Какая нога? — зло прогудел Федя и откинул с себя не опознанное пока тело.

— Моя нога, Федь, — пожаловался Саша. — Отсидел ее на фиг, до сих пор словно ватная.

Электричка резко качнулась и остановилась, Саша опять по инерции навалился на Федю. Сидевший же напротив человек, наоборот, поднялся и шагнул к проходу между скамейками, где уже толпились люди.

— Где это мы? — еще не совсем проснувшись, спросил Федя.

— Это Керчь, молодые люди, — ответил кто-то невидимый из-за его спины. — Поднимайтесь — конечная.

— Приехали, — констатировал Саша.

На перроне Саша еще прихрамывал — вылитый Паниковский в исполнении Гердта, только черный. Толпа недавних пассажиров электрички сама несла их к выходу с вокзала.

— Куда теперь? — остановился на привокзальной площади Саша.

— Ясно куда, — ответил Федя, — искать гору Митридат.

— Давай сначала пожрем, — не согласился ненасытный эфиоп.

Федя давно подметил, что тощие зачастую едят куда больше толстых. Они всегда голодны, словно бездомные коты. Саша регулярно подтверждал это правило. «Теперь понятно, почему Эфиопии не хватает гуманитарной помощи, — думал, глядя на него, Федя. — Попробуй прокорми этакую прожорливую национальность. Интересно, Пушкин тоже все время хотел есть или его русская кровь все-таки заглушала африканскую?»

Федя извлек из кармана джинсов свой пополневший полиэтиленовый пакетик с остатками денежных средств. Пакетик пополнел не потому, что этих средств прибавилось. Несмотря на то что Саша еще дважды пускался по пути в комерческие предприятия, с неизменным успехом торгуя среди пассажиров электричек брошюрами с кроссвордами, средства убывали с пугающей быстротой. Пакетик же распух вследствие размена рублей на гривны с украинскими «котиками», где вместо Георгия Победоносца на реверсе монетки красовался украинский трезубец.

Федя пересчитал наличность: финансовый кризис неумолимо приближался, но на проживу, точнее, на скудное пропитание пока еще хватало. И все же надо было экономить.

— Ладно, давай пожрем, — махнул рукой Федя, зная, что спорить бесполезно.

Закусывать устроились на первой попавшейся лавочке под колючим южным кустом. Наверное, это была акация, а может быть, и нет — Федя никогда не интересовался всерьез ботаникой, наука о растениях казалась ему какой-то девчачьей. За трапезой обсуждали положение дел и видимые перспективы.

— Куда теперь двинемся? — поинтересовался Саша, давая краткую передышку своим челюстям. — Где мы Петьку искать будем?

— Ясно где, в каменоломнях.

Следующий вопрос Федя услышал лишь через полторы минуты, когда Сашины челюсти взяли очередной тайм-аут.

— А каменоломни-то где?

— Сейчас посмотрим.

Федя достал из Петькиной сумки старую карту Советского Союза, где Крым еще значился частью огромного государства, и «Атлас автомобильных дорог» — это было все, чем они с Петькой располагали, пускаясь в авантюрное путешествие. К Фединому разочарованию, карты впервые подвели его: никаких каменоломен в окрестностях Керчи и вообще в Крыму на них обозначено не было.

— Черт его знает, где их искать, — пробурчал он. — Придется опять спрашивать кого-то.

— Зачем «кого-то», — не согласился Саша, — надо подняться на гору Митридат, найти место раскопок, о котором нам говорили в академии, и расспросить археологов про каменоломни.