— Можно, — охотно согласился Петька, которому тоже надоел телевизор.

— Я не пойду, — отказался Федя.

— Да ладно, — пристал Саша, — пошли. Чего ты будешь здесь перед ящиком сидеть? Вместе-то веселее.

Вместе обычно действительно веселее, но сейчас Федя почувствовал, что очень устал от общения. Ведь дома, в Москве, он каждый день оставался наедине с самим собой — и закрываясь по вечерам в своей комнате, и по дороге в школу (прохожие не в счет), и когда из школы приходил, а родители были еще на работе. Последние же дни он все время проводил в компании. И устал. Может быть, с непривычки, но ему очень захотелось остаться одному, только так, чтобы не обидеть своих товарищей. Сашка же не унимался.

— Сань, я ногу вчера натер, — пришлось наполовину соврать Феде в ответ на его приставания. — Еле доперся сюда. Я лучше здесь посижу.

Ложь была половинчатой, потому что ногу он и вправду натер, только не так, чтобы ему трудно было идти. Просто вскочил мозольный пузырь на большом пальце, а боли он вообще пока не чувствовал.

— Чо ты привязался? — поддержал друга Петька. — Оставь его, пусть ногу лечит. Пошли в магазин.

Петька пересчитал деньги, Саша захватил свою совсем похудевшую сумку — кроссворды-то он по пути почти все распродал, — и они наконец ушли. Оставшись в одиночестве, Федя облегченно вздохнул. Спящего в соседней комнате Мишаню можно было в расчет не принимать.

Еще немного поиграв пультом управления, Федя выключил телевизор — смотреть действительно было нечего. Он перебрался со стула на диван и развалился там в вольной позе, закинув одну ногу на диванную спинку. Почти как дома.

В Москве в его комнате тоже был диван, и он тоже проводил немало времени, закинув ногу на диванные подушки, которые у его дивана заменяли спинку. В такой позе очень хорошо мечталось и неплохо думалось. В начале весны, лежа таким образом, Федя мечтал об одной фее и пытался помочь ей избавиться от одолевавшего ее компьютерного шантажиста. Ему тогда все удалось. Почти все. Шантаж он раскрыл, но они так и не стали с Олей Толоконцевой — а именно эта одноклассница являлась Феде в образе феи — близкими друзьями, хотя и сидят порой за одной партой.

В те не такие уж давние дни Федя вообразил себя сыщиком и пытался действовать по методу Пуаро-Дюпена-Мегрэ-Чудинцева, который сам и выдумал. Какой ерундой теперь все это кажется… Впрочем, почему ерундой, если результата он все-таки добился? Не вернуться ли ему и сейчас к этому методу? Уж больно много странного и неясного он подметил сегодня за утренним чаем и яичницей в поведении Бориса Вениаминовича. Да еще нестыковка с Академией наук и археологом на горе Митридат. Похоже, что ни о каком Борисе Вениаминовиче никто ни здесь, ни в Киеве и слыхом не слыхивал. А он: «Надо побывать на главной базе». Где она у него, эта база? Петьке-то он вроде бы говорил, что на горе Митридат. Да еще эта странная машина, которая будто бы должна была подобрать их с Сашей, но пропала неизвестно куда. Эх, жаль, Петька не вовремя влез, кто его просил, весь эксперимент испортил. А ведь Федя так здорово начал его, сказав, что они приехали на этой пропавшей машине. Вот как бы Витаминыч вывернулся тогда, если машины на самом деле вообще не было? Сейчас Федя бы уже точно знал, врет Борис Вениаминович или нет. Теперь гадай — эксперимент провалился. Все Петька испортил, все Федины карты, болван, раскрыл.

Федя задумался, какие еще шаги он может сейчас предпринять, чтобы прояснить непонятную для него ситуацию, но так ничего толкового и не придумал. «Не тот диван, — решил он, — не родной». Что ж, наверное, придется ему cледовать пока методу Пуаро — следить за ходом событий, оставаясь всегда начеку и внимательно подмечая все странности и несоответствия.