— Ближе к дому, ближе к дому, — посоветовал Петька, — туда он не достает.

Послушавшись совета, ребята благополучно добрались до входной двери. Петька вошел первым, а за ним Федя и Саша. Миновав тесные сени или прихожую — Федя не знал, как это точно называется в таких домиках, — они очутились в одной из двух комнат. Там печка соседствовала с газовой плитой, а из мебели стояли старый круглый стол, такой же поживший сервант, диван с потертой обивкой, несколько стульев и телевизор в углу на тумбочке.

За круглым столом в центре комнаты сидели двое мужчин. Бориса Вениаминовича ребята узнали сразу, а второй, очевидно, был хозяином дома. При появлении всей троицы в комнате Борис Вениаминович трижды переменился в лице. Сначала — Федя видел это через Петькино плечо — его физиономию украсила приветливая улыбка, затем, когда Борис Вениаминович заметил и Федю, улыбка куда-то спорхнула, хотя рот археолога остался открытым, разгладились веселые морщинки в уголках глаз, и — Федя готов был в этом поклясться — на его лице появилась гримаса, выражающая безмерное удивление. Но не прошло и двух секунд, как улыбка вернулась на свое место между сивой бородкой и небольшими усами, только она стала шире, радостнее и, уж конечно, еще приветливее, чем при появлении одного Петьки.

— Вау! — молодо вскрикнул археолог. — Они уже все в сборе! Ну, молодцы! Ну, молодцы! Проходите. Присаживайтесь. Небось есть хотите? Андрей, сделай, пожалуйста, ребятам яичницу, что ли, или что там у нас есть.

Очень крупный кудрявый брюнет с кривоватым носом и тяжелым взглядом молча встал из-за стола и отправился колдовать у газовой плиты.

— Да садитесь вы, — жестом хозяина пригласил Борис Вениаминович замешкавшихся у дверей Сашу и Федю, которые все еще изучали довольно скудное убранство этого жилища. — Садитесь, рассказывайте, как вы сюда добрались.

— Вы же прислали за нами авто, — неожиданно ляпнул Федя.

Борис Вениаминович замер на мгновение все с той же улыбкой на устах. Он, видимо, не мог сразу сообразить, как относиться к Фединой фразе: как к шутке или по-другому, — потому что тон ответа получился странным и несколько вызывающим.

— Как? — развернулся к Феде Петька. — Ты же говорил, что вы на электричках? — И, глянув Феде в глаза, заулыбавшись, снова повернулся к Борису Вениаминовичу. — Да шутит он, шутит. На электричках приехали. Машина почему-то их не подобрала.

— Как не подобрала?! — вскинулся Борис Вениаминович. — Как не подобрала?! А куда же она делась? Я ведь договаривался.

Федя только пожал плечами, прошел к столу и сел на свободный стул. Петька и Саша последовали его примеру. Вскочивший было, наверное от возмущения, со своего места Борис Вениаминович тоже сел.

— Как же так? — все еще сокрушался он. — Ведь была же договоренность. Я был уверен, что вас уже забрали. Я-то думал, что вы на базе у горы Митридат. Собирался ехать туда сегодня.

Он помолчал, но, так как никто не произносил ни слова, пришлось ему нарушить затянувшуюся неловкую паузу.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — дежурно заметил он. — Я рад, что мы опять вместе. Ну рассказывайте, рассказывайте, как добирались.

Федя и Саша сначала нехотя, а потом, увлекшись, наперебой поведали свои дорожные приключения, а также о том, как приехали в Старый Карантин и повстречались на берегу с Петькой. На звуки их голосов, а скорее на запах яичницы из соседней комнаты вышел Мишаня; по его взлохмаченной голове и помятому лицу легко было догадаться, что он еще не поднимался с постели. Неразговорчивый племянник молча подсел за стол в ожидании своей порции.

— Понятно.