Он тут же опустился на корточки и пошарил рукой в пыли, а глазами по округе, выискивая подходящую палочку. Палочки не нашлось, и Петька, подобрав небольшой камушек, начал им чертить прямо по земле.

Он провел в пыли длинную прямую линию, а от нее еще пять коротких, отходящих в сторону так, что получилось что-то вроде гребенки с очень редкими зубьями.

— И все? — усмехнулся Саша.

— И все, — серьезно кивнул Петька. — Вот это, — он указал на длинную черту, — главная галерея, а от нее отходят тупиковые ходы. В одном из них клад.

— И в каком из этих ходов мы будем искать сокровища? — спросил Саша, уже плохо скрывая свой интерес.

«Он сказал «мы», — отметил для себя Федя, — значит, для Сашки поиск сокровищ — дело решенное». Впрочем, Федя и сам в глубине души уже не сомневался, что тоже примет участие в этом деле. О третьем же приятеле из «творческой компании» теперь и говорить было нечего. Он верил Борису Вениаминовичу уже на все сто.

— Я точно не знаю. — Отвечая на Сашин вопрос, Петька поднял голову: он все еще сидел на корточках, а Федя и Саша стоя смотрели на его художество. — Мне кажется, или в центральном, или в соседних с ним. Я так и Борису Вениаминовичу сказал.

— Почему? — спросил Федя.

— Что «почему»?

— Почему именно в этом месте?

— Потому что… — начал пояснять свою мысль Петька, используя палец вместо указки, — потому что Митридат, наверное, ведь не дурак был, верно? Он, наверное, как думал, когда прятал сокровища в такой системе подземных ходов? Он хотел, чтобы их найти нелегко было. Вот пойдет кто-нибудь эти сокровища разыскивать и начнет с самого края, с первой пещеры, а там ничего и нет, он тогда к следующей, и так, пока он до нужной дойдет… Борис Вениаминович, кстати, говорил что у Митридата могли быть расставлены на похитителей всякие ловушки, западни. Ну, там ямы какие-нибудь скрытые, тупиковые ходы, не отмеченные на карте, и мало ли что он еще мог придумать. Так что искать эти сокровища надо осторожно.

Петька поднялся с корточек и тщательно затер подошвой нарисованный в придорожной пыли план.

— А мне кажется, — задумчиво протянул Саша, — что он скорее бы спрятал их где-нибудь в самой дальней от входа пещере, если все так, как ты говоришь.

— Я тоже так сначала думал, — кивнул головой Петька, — но потом сообразил, что ведь начать можно и с самого дальнего хода, а потом двигаться к выходу. А вот с середины мало кто начинает.

Саша согласно покивал: в рассуждениях Петьки прослеживалась доля здравого смысла.

— А Витаминыч что говорит? — спросил Федя.

— Витаминыч темнит, он ничего не говорит по этому поводу. Но мне кажется, он еще что-то знает. Есть у него какие-то свои способы или приметы. Время покажет.

Федя заметил, что Петька даже говорить стал, употребляя выражения и словечки Бориса Вениаминовича.

— Ну, пошли, что ль? — поторопил друзей Петька. — А то Витаминыч забеспокоится. Сейчас я вас приведу, обрадую.

Идти оставалось совсем уже немного. Миновав еще пару кварталов, друзья очутились на самой окраине Керчи, а заодно и Старого Карантина. Здесь вдоль улочки выстроились одноэтажные симпатичные домики, похожие на те, что понравились Феде у подножия горы Митридат. В маленький дворик одного из них и завел ребят Петька.

Из дощатой конуры на звук их шагов выскочил мелкий, но злобный серый кобелек. Он брехал, скалил зубы, гремел цепью и страшно плевался слюной — вот-вот за ногу схватит. Однако до такого зверства не доходило, так как длина цепи оставляла еще чуть меньше шага между штанами вошедшего первым Петьки и зубами свирепого сторожевого демона.