— Ребята, это вы? — спросил человек. — Посветите себе на лица. Я не вижу.

Федя исполнил его просьбу.

— А где уголек? — спросил бородач. — Я думал, вас только двое.

— Четверо, — почему-то честно ответил Федя.

— Мужики, выбирайтесь отсюда. И меня не забудьте, пришлите помощь. Я ведь из-за вас тут сижу.

— Мы дороги не знаем, — сказал Петька.

— Это я вам объясню. Берегитесь этих сволочей, особенно курчавого, Георгиади Андрея. Такая сволочь, каких поискать. Я знаю, наверняка вы с ними. Это негодяи.

— Мы уже знаем, — остановил его Федя. — Только не знаем, чего они хотят.

— Вы уже таскали им снаряды? — спросил бородач.

Федя поразился его осведомленности.

— Да, — в один голос ответили они с Петькой.

— Снаряды им и нужны, они из них тротил для взрывчатки вытапливают.

«Эсэс», — догадался Федя.

— А потом продают всякой сволоте преступной, — продолжал тем временем бородач. — Людей, гады, гробят. Эта гнида Георгиади мне еще прошлой осенью предлагал. Он тогда у нас в партии подрабатывал. Я послал его подальше и обещал набить рожу, если узнаю, что он еще кого-то на такие дела подбивает. А потом вы подошли ко мне и стали расспрашивать про Старый Карантин и этого Вениаминовича. Я сначала не вспомнил, а потом как стукнуло: какой-то Вениаминыч в прошлом году у нас крутился, когда я Андрея-то послал. Только вы говорили, археолог, а он никакой не археолог, а негодяй, шантрапа. Вот я и не сразу сообразил-то. А когда сообразил, сразу пошел вас искать к каменоломням, вход-то я знаю, не первый год здесь, каждое лето. А перед глазами все Леха, мой Друг детства, который на мине подорвался. Я сам-то курянин, из Курска. Про Курскую дугу слышали? Ну вот, у нас там тоже снарядов этих полным-полно. Каждый год кто-то гибнет. Вот и мы с Лехой, пацанами еще были, нашли неразорвавшуюся мину, положили в костер, а она все не бахает. Ну, мы вылезли из укрытия и давай по ней сдуру бульниками садить. Мне камнем по лбу, до сих пор шрам остался, а его — насмерть. Вот так. Страшная это штука, не дай Бог… Вот я и полез за вами. Но не нашел никого. А потом на телеграфе тебя увидел, смотрю — штаны в белой пыли и голова словно мелом посыпана, я все сразу понял и опять полез. И ведь знал я про эту яму-то. Да какая-то сволочь накрыла ее гнилыми досками и еще сверху пылью присыпала. Вот я и навернулся. Кажется, ногу сломал. Мужики, валите отсюда и меня не забудьте.

— Как выйти? — кратко и деловито спросил Федя.

— Пойдете за яму и прямо по коридору еще метров сто, пропустите два поворота направо, в третий поворачивайте и еще метров двадцать, а там увидите — пологая штольня наверх. Бульник только в конце отвалите. Он не очень тяжелый, справитесь.

— Все, Петь, — повернулся к другу Федя, — пошли за ребятами.

Он тут же погасил фонарик, вскочил на ноги и крикнул во тьму:

— Мы за вами придем!

— Куда? Куда, мужики? Не в ту сторону, — услышали они за спиной, но не вернулись.

Им не нужно было переговариваться, они уже знали, что делать. Им не нужен был фонарик, у них была леска.

Тихо ступая во тьме, Федя скользил пальцами по капроновой нити. Он даже не сматывал ее, и сам моток, вернее уже остатки второго, валялся где-то около ямы с бородачом-археологом.