, а после него и другие, изучали у лиц, выполнявших в постгипнотическом состоянии требования, которые им были навязаны в гипнозе. Бернгейм (см. его книгу «Суггестия»), например, внушал больному человеку, что после пробуждения он засунет себе в рот оба больших пальца. И действительно, спустя короткое время после выхода из гипноза, больной делал это, причём бессознательно больным подыскивались правдоподобные объяснения любым своим поступкам, скажем в приведённом примере больной говорил, что таким образом он пытается избавиться от боли в языке, который он прикусил вчера в эпилептическом припадке. Послушная внушению девушка в экспериментальной ситуации наносит совершенно незнакомому ей служащему «смертельный удар (картонным) ножом»; а схваченная тут же «на месте преступления», она оправдывается ловко изобретённой историей о нанесённом ей грубом оскорблении, требующем отмщения. По-видимому, у человека существует потребность в приведении всех осознаваемых им психических феноменов в логические взаимосвязи со всем остальным материалом сознания. А там, где такая логическая цепочка отсутствует, там сознание не долго раздумывая пытается выискать ближайшую подходящую причину, в которую после того и начинает убеждённо верить, несмотря на то, что причина на самом деле может оказаться ложной. Понятно, что в наибольшей степени образованию таких «фальшивых связей» будет содействовать наличие расщепления сознания.

Я хочу немножко подольше задержаться на вышеупомянутом понятии фальшивой связи, так как оно является показательным со многих сторон. Прежде всего оно очень типично для поведения пациентки – в течении лечебного процесса пациентка не раз помогала мне найти истинные причины фальшивых связей (прояснение их наступало после её ответов в гипнотическом состоянии) и устранить их патологическое влияние. Один из случаев подобного рода я хочу изложить более подробно, так как в ряду других психологических феноменов он выделяется особенно ярко. Я предложил фрау Эмми фон Н. вместо привычных для неё тёплых ванн начать принимать холодную половинную (поясничную) ванну, от чего я обещал ей появление свежих сил. Несмотря на то, что она удивительно послушно выполняла любые предписания врачей, ко всем их назначениям она относилась с огромным недоверием. Я уже упоминал о том, что прежние терапевтические усилия врачей никогда не приносили ей облегчения. Моё предложение начать принимать холодные ванны происходило не настолько авторитарно, чтобы у пациентки не нашлось мужества высказать мне имеющиеся у неё опасения: «Каждый раз, после того как я принимаю холодные ванны, у меня в течении всего дня бывает меланхолическое настроение. Но я попытаюсь опять их принимать, если этого хотите Вы; не думайте, что я что-либо игнорирую из того, что Вы советуете». Для того чтобы её успокоить, я на словах (но только на словах) отказываюсь от моего совета, а на ближайшем по времени гипнотическом сеансе внушаю ей, что она сама захочет попросить назначить ей холодные ванны, что она уже долго об этом думала, но всё же рискнула попробовать ещё раз и т. д. Так всё в действительно и происходит. Уже на следующий день пациентка горячо ухватилась за идею полезности холодных ванн. Выдвигая самые разнообразные аргументы в защиту этой процедуры, пациентка пыталась привлечь меня на свою сторону, причём это были именно те аргументы, которые я высказал пациентке немного ранее, естественно, что я «сдался» без большого сопротивления.