После этого посещения (май 1890 года) мои сведения о фрау Эмми фон Н. постепенно становились всё более скудными. Окольными путями я узнал о плачевном состоянии её старшей дочери, что принесло с собой для фрау Эмми фон Н. новые мучительные переживания, в конце концов подорвавших её здоровье. Последнее известие, которое я получил от неё, было коротенькой запиской, в которой она просила меня о разрешении пройти сеансы гипноза у другого врача, так как её состояние было невыносимым и невозможно было приехать в Вену. Вначале я никак не мог понять, зачем ей понадобилось моё разрешение, пока наконец не вспомнил, что в 1890 году я по собственной просьбе пациентки защитил её от любых гипнотических воздействий другим человеком, чтобы не могла возникнуть когда-либо опасность, подобная пережитой пациенткой в …берге (…тале, …вальде), когда ей пришлось страдать из-за мучительных принуждений врача, к которому у неё не было ни малейшей симпатии. Итак, в письме я отказываюсь от моего исключительного права на проведение с нею гипноза.

Эпикриз

Естественно, что без подробного предварительного соглашения относительно ценности и значения классификации психических болезней, не так-то и легко решить будет ли какой-то случай болезни относиться к истерии или к другим (не чисто неврастеническим) неврозам. А в области столь появляющихся смешанных неврозов так, вообще, ещё только ожидается упорядочивающая рука, которая поставит пограничные вехи и выделит самые существенные признаки для будущей классификации. Но если по традиции выявлять истерию (в её узком смысле) на основе аналогии с другими известными и типичными случаями, то вряд ли кто будет оспаривать в случае фрау Эмми фон Н. диагноз истерии. Лёгкость возникновения делириев и галлюцинаций при обычно нормальной психической деятельности, изменение личности и памяти в сомнамбулическом состоянии, исчезновение кожной чувствительности в обычно болезненных конечностях, факты амнезии, болезненные процессы в яичнике и т. п. не позволяют и долю секунды сомневаться в истеричной природе заболевания и по меньшей мере в истеричном характере больной. И если сомнения тем не менее всё же возникнут, то связано это будет только со своеобразием представленного случая. Поэтому я вынужден сделать ещё одно замечание. Как видно из приведённого в начале книги «Предварительного сообщения» мы рассматриваем истеричные симптомы как результат и остаточное явление возбуждения, оказавшего травмирующее воздействие на нервную систему. Остаточные патологические явления не сохраняются, если первоначальный заряд возбуждения устраняется в результате отреагирования или интеллектуальной проработки. Теперь вряд ли можно сомневаться, что процесс формирования остаточных явлений, рассматриваемый с позиции количества энергии (хотя и не поддающегося измерению), перемещает поступающий в нервную систему заряд возбуждения в хронические симптомы, поскольку эта энергия не направляется на акцию вовне организма. Теперь нам всегда в любом случае истерии удаётся находить процесс, посредством которого значительная часть «суммы (заряда) возбуждения» переводится в чисто соматические симптомы. Вот это свойство истерии и мешало долгое время считать её истинно психическим заболеванием.

Процесс перемещения психического возбуждения в хронический соматический симптом ради краткости мы называем «конверзия», она прежде всего и характеризует истерию. В случае же Эмми фон Н. мы видим лишь небольшую долю энергию, израсходованную на конверзию, первоначальное психическое возбуждение в первую очередь сохраняется в психической сфере и из-за этого становится хорошо заметно, что этот случай истерии схож с другими, неистеричными неврозами. Встречаются также случаи истерии, в которых на конверзию расходуется весь избыток психического возбуждения, так что соматические симптомы начинают проявляться чуть ли не в нормальном состояния сознания. Обычно же происходит не полное перемещение энергии в конверзию, хотя бы часть аффекта, переживаемого в стрессовой ситуации, сохраняется в сознании, оказывая влияние на настроение.