Это особенно сказалось в деле Гилевича.

   Началось оно так.

   "Господин начальник, там какой-то студент желает вас видеть по делу, но, смею доложить, он сильно выпивши", - докладывал мне дежурный надзиратель в моем служебном кабинете в Москве, на Малом Гнездиковском переулке.

   "Ладно! зовите!..."

   Через минуту в комнату вошел студент. Неуверенным шагом он приблизился к письменному столу и тотчас же схватился руками за спинку кожаного кресла. Это был здоровый малый, в довольно потрепанной студенческой форме, с раскрасневшимся лицом и с всклокоченными волосами. Он уставился на меня помутневшими глазами и улыбался пьяной улыбкой.

   - Что вам угодно? - спросил я.

   - Извините, господин начальник, я пьян, и в этом не может быть ни малейшего сомнения, - отвечал студент, - позвольте по этому случаю сесть?...

   И, не ожидая приглашения, он плюхнулся в кресло.

   - Что вам от меня нужно? - спросил я.

   - И все... и ничего!

   - Может быть, вы сначала выспитесь?

   - Jamais! Я к вам по срочному делу.

   - Говорите.

   - Видите ли, господин начальник, я просто не знаю, как и приступить к рассказу, до того мое дело странно и необычно.

   - Ну, ну, раскачивайтесь скорее: мне время дорого.

   Студент икнул и принялся полузаплетающимся языком рассказывать:

   - Прочел я как-то в газете, что требуется на два месяца молодой человек для исполнения секретарских обязанностей за хорошее вознаграждение. Прекрасно и даже очень хорошо! Я отправился по указанному адресу. Меня принял господин весьма приличного вида и, поговорив со мной минут десять, нанял меня, предложив сто рублей в месяц. Сначала все шло хорошо, но затем многое в его поведении мне стало казаться странным. Он как-то подолгу всматривался в меня, словно изучая мою внешность. Однажды же, поехав со мной в баню, он особенно внимательно разглядывал мое тело, а затем, самодовольно потерев руки, чуть слышно прошептал: "Прекрасное, чистое тело, никаких родимых пятен и примет..."

   - Да-с, господин начальник, никаких пятен и примет, т. е. rien, не правда ли, удивительно?

   Через несколько дней мы поехали с ним в Киев, остановились в приличной гостинице в одном номере.

   Весь день мы бегали по городу по разным делам и покупкам, и когда к вечеру вернулись в гостиницу, то я, устав, пожелал отдохнуть.

   Разделся и лег. Патрон мой сел было писать письмо, а затем говорит мне вдруг:

   "Примерьте, пожалуйста, мой пиджак, и если он вам впору, то я охотно его вам презентую".

   Я примерил, и, представьте, пиджак оказался сшит как на меня. Мой патрон остался очень доволен и тут же подарил его мне. Наконец, я заснул. Сколько я спал - не знаю, но вдруг просыпаюсь под тяжестью устремленного на меня взгляда. Приоткрывая глаза, вижу, что патрон мой пристально на меня смотрит.

   Я снова зажмурился, но настолько, чтобы иметь все же возможность наблюдать за ним. Прошло минут десять, в течение которых он не отрывал от меня взора. Тогда я принялся нарочно похрапывать, и он решил, видимо, что я сплю, тихонько встал, подошел к чемоданчику, стоявшему у его кровати, и вынул из него пару длинных ножей. Понимаете ли, господин начальник, пару длинных ножей, вот таких (он показал размер руками). Все это он проделал тихо, осторожно, по-прежнему не спуская с меня взгляда.