Внизу листочка нарисован страшенный шкилет, тут же черный гроб и три свечи. Да вот извольте сами посмотреть! - сказал Артамонов, протягивая мне письмо.

   Я пробежал его глазами:

   "Приказываю Вам завтра, 13 декабря, вручить мне на площади "У болота", ровно в 8 часов вечера, запечатанный конверт с тысячью рублей. В случае неисполнения этого приказа будете преданы лютой смерти!

   Грозный атаман лихой шайки - Черный Ворон".

   Купец продолжал:

   - Как увидели мы с Савишной шкилет да гроб, сидим ни живы ни мертвы, а читать письмо боимся. Посидели эдак молча, а затем я и говорю: "Ну, Савишна, читай, у тебя глаза вострее!"

   А она: "Мое ли это дело? Ты хозяин и мужского пола, ты и читай!"

   Поспорили мы эдак, а читать оба боимся. Концы к концам, я кликнул Настю - это, стало быть, дочку мою. Она у нас образованная, в 7-м классе гимназии обучается, да только не в меру горда. Ну, ладно! "Настенька, - говорю я, - прочти-ка нам это письмецо и объясни все по порядку, что в нем прописано". Дочка взяла листок, громко прочла, покачала головой да и говорит эдак мудрено: "Папаша, вы стали, - говорит, - объедком экспроприятеров!..." - "Это что же означает? - говорю. - Каким таким объедком? Да мы, слава Богу, жизнь прожили и не то что объедками никогда не бывали, а люди еще от нас кормились". И так мне обидно стало за это глупое слово! Дочка пожала плечами, фыркнула и, уходя, сказала: "Какой вы, папаша, необразованный, ничего вы не понимаете!" "Ах, ты, дурища! - крикнул я в сердцах.

   - Я хошь и необразованный, а вот тебя вырастил, выкормил да и наукам обучил, а ты и помочь родителю не хочешь в смертельных опасностях!" Ну, да что с нее возьмешь, г. начальник!

   Известное дело, - не уважает она нас. Подумал я эдак, подумал и решился отнести завтра деньги. Хошь оно тысячу целковых отвалить и не по нашим капиталам, да что поделаешь, - живот свой дороже. И расстроился я просто во как!

   Однако Савишна мне говорит:

   - "Не дело надумал, Степаныч! Ты человек семейственный и не должен такими деньжищами швыряться зря".

   - "Какое, - говорю, - зря! У меня и у самого сердце кровью обливается, да что поделаешь - умирать неохота".

   А жена в ответ: - "Пользы никакой от этого тебе не будет. Ну, заплатишь ты тыщу, а душегубы с тебя через неделю еще три потребуют. Скажут, - купец пугливый да покладистый. Ты что же - и три отвалишь?"

   И раскроила она меня этими самыми разговорами, г. начальник, до того что хошь плачь! "Нет, - говорит, - Степаныч, послушай моего бабьего совета! Сходи ты в сыскную полицию, разыщи самого главного начальника да и расскажи ему все, как есть. Оно вернее будет! И защитит он тебя от мазуриков, да и деньги при тебе останутся". До утра мы с ней судили да рядили, и баба моя на своем настояла. И вот я пришел к вашей милости, не оставьте без внимания, защитите! - И Артамонов, прослезившись, обтер глаза платком.

   - Ну, и скажите спасибо вашей жене, что на правильный путь вас направила. Нечего мошенников поощрять! А мы вас защитим, но только и вы должны нам помочь.

   - За этим дело не станет! - сказал повеселевший Артамонов.

   - Ежели там расходы какие или, к примеру сказать, благотворительность, то мы с превеликим нашим удовольствием! - и он полез было за бумажником.

   - Да вы, никак, рехнулись, голубчик, с перепугу?! Прячьте, прячьте ваши деньги, они нам не нужны. Мы царево жалованье получаем и обязаны защищать от мошенников всех и каждого.

   Ваша помощь будет не в том.