Между тем поджоги продолжались. Я нервничал и торопил моих "купцов".

   Наконец, в начале февраля они доносят, что имеют сильное подозрение против ряда лиц, посещающих их лавку. Во главе этой дружной и вечно пьяной компании, состоящей из кузнеца и 2-х сыновей сторожа кирки, стоит некий Залит - местный брандмейстер, он же и фотограф. Подозрения свои агенты строят, во-первых, на том, что все эти люди, особенно сыновья сторожа, были по общему отзыву доселе бедняками. Между тем за последние месяцы они швыряют деньгами и целыми днями торчат в пивной, выпивая бесконечное количество пива. Во-вторых, был такого рода случай: пьяный кузнец как-то проговорился и предсказал на ночь пожар, намекнув при этом и на обреченный дом. Предсказанье в точности сбылось, и дом сгорел. Агенты тут же сообщали подробные адреса этих четырех заподозренных лиц.

   Получив столь серьезные сведения, я опять в обществе прокурора, милейшего А. Н. Гессе, выехал в Мариенбург, захватив с собой нескольких своих людей.

   На место мы прибыли к вечеру и, дождавшись ночи, вышли из своего вагона и, разбившись на три группы, одновременно нагрянули с обысками к брандмейстеру, кузнецу и сыновьям сторожа.

   Победа оказалась полной.

   Как у Залита, так и его сообщников мы обнаружили значительные суммы денег, о происхождении коих они не могли дать объяснений. У каждого из них мы нашли восковые конверты с пороховым шнуром, по несколько десятков аршин трута, большие запасы керосина и т. д., и т. д.

   Все они были, конечно, арестованы и препровождены в Ригу.

   Я лично присутствовал на громком процессе этих поджигателей, имевшем место в Риге, причем у меня с защитником обвиняемых, известным петроградским адвокатом Г., произошел довольно странный конфликт. В качестве свидетеля я рассказал подробно и откровенно суду о пивном трюке, к каковому мне пришлось прибегнуть для уловления виновных. На обычное предложение председателя суда, обращенное сначала к прокурору, а затем и к защитнику: не имеете ли предложить вопросы свидетелю, прокурор ответил отрицательно, а присяжный поверенный Г. с запальчивостью:

   - О, да!... Имею!... - после чего, повернувшись ко мне, наглым и ироническим тоном спросил:

   - Расскажите, любопытный свидетель, какими еще происками занимались вы в Мариенбурге?

   Я обратился к председателю:

   - Г. председатель, я покорнейше прошу вас оградить меня от выпадов этого развязного господина!

   Председатель принял мою сторону и заявил Г.:

   - Г. защитник! Призываю вас к порядку и прошу задавать вопросы свидетелю через меня и в более приличной форме!

   Г. возразил:

   - Я требую занесения слов свидетеля, обращенных ко мне, в протокол.

   Я потребовал того же.

   - Не имеете ли еще вопросов? - спросил председатель адвоката Г.

   - Нет, не имею.

   На этом инцидент был исчерпан.

   Брандмейстера Залита приговорили к 8 годам каторжных работ.

   Его сообщники отделались, кажется, меньшими сроками.

   По окончании дела я, в присутствии моего агента, вызвал к себе помощника начальника уезда.

   - Послушайте, а красненькую-то отдать нужно! Деньги ведь казенные.

   Он, в сильном смущении, ответил:

   - Слушаю-с, господин начальник! - и торопливо полез в бумажник.

   Вспотевший, красный как рак, он долго упрашивал меня не докладывать губернатору об его зазорном поступке, и я, на радостях, каюсь: махнул на него рукой.

Дактилоскопия

   В борьбе с преступным миром дактилоскопия не раз оказывала мне существенные услуги.