После допроса Леонтьев вернулся в камеру значительно успокоенным.

   - Ну, слава Те Христос, кажись, втер им очки здоровые! Сказал, что к тетке твоей попал по ошибке, а направлялся в квартеру - казначея, куда, действительно, поступила в горничные одна моя знакомая девушка. Кажись, поверили. Обещались проверить и, если окажется правда, то сказали, - беспрепятственно выпустят. Пускай их проверяют: барышня моя, действительно, поступивши, я и фамилию ейную им назвал.

   Когда, дня через три, я освобождал опять Леонтьева, то Бойцов пристал к нему:

   - Сходи да сходи на Чернышевский переулок. Там в доме N 10 живет швейцаром мой дядя. Скажи ему, что, мол, Андрей арестован и просит хорошенько припрятать оставленное мной пальто.

   А то сидеть - неизвестно еще сколько, кабы моль не съела.

   Леонтьев на это сердито послал его к черту.

   - Тебе что еще, мало моих мук? Нет, брат, ты сиди, а с меня будет! Довольно находился я по твоим сродничкам, не желаю больше!

   Я с агентами лично направился на Чернышевский переулок в указанный дом и спросил молодцеватого швейцара:

   - Где Андрей Бойцов?

   - Не могу знать, ваше высокородие, - отвечал швейцар, приподнимая фуражку.

   - Где пальто, что он тебе оставил?

   - Пальто он, действительно, оставил, оно туто, я еще сегодня на ночь подкладывал его под голову.

   - Подавай его скорее!

   - Извольте. Вот оно-с.

   Подпоров подкладку, мы обнаружили слой пятисотрублевых бумажек.

   По подсчету их оказалось на 250 000 рублей. Швейцар как увидел, даже побледнел от неожиданности.

   - Эвона, какая музыка! - сказал он протяжно, почесывая затылок.

   Едва успели мы вернуться в полицию, как неожиданно докладывают о приходе кухарки-старухи.

   - Ваше высокородие, господин начальник, уж вы простите меня, дуру. Мой барин так разжалобил своими речами, что я пришла покаяться. Не желаю перед смертью брать греха на душу! Я принесла вам Андрюшкин узелок, извольте получить!...

   В узле, к великому удивлению, оказалось не 50, а 58 тысяч.

   Впоследствии выяснилось, что в казначействе просчитались и выдали 308 тысяч, вместо 300.

   Пригласив к себе в кабинет мирового судью Р., прокурора окружного суда Брюна де Сент-Ипполит, я разложил 58 тысяч на письменном столе, прикрыв их развернутой газетой, и, усевшись за стол, положил в ноги пальто с "начинкой". После сего я вызвал Бойцова.

   Он появился, как всегда, с крайне развязным видом и тотчас же осведомился о звании присутствующего, ему незнакомого, Брюна.

   - Это прокурор суда, - ответил я ему.

   - Господин прокурор, я прошу вашего вмешательства! Вот уже неделя, как я ни за что арестован и содержусь под замком. Это непорядок, таких законов нет! уголовное уложение говорит...

   - А это видел? - и я снял газету с денег.

   Он не смутился:

   - Тоже, подумаешь! Разложили казенные деньги и думаете поймать!

   - А это видел? - и я поднял высоко пальто.

   Бойцов побагровел и произнес:

   - Ну, это другое дело! Это настоящее, юридическое, вещественное доказательство! - и, опустив голову, он угрюмо замолчал.

   По Высочайшему повелению было отпущено 10 тысяч рублей в награду чинам сыскной полиции, поработавшим над этим довольно незаурядным делом.

Русская заблудшая душа

(Васька Белоус)

   Не без волнения приступаю я к описанию преступных похождений Васьки Белоуса, закончившего свою бурную одиссею виселицей.