- Помилуйте, ваше императорское высочество, не извольте беспокоиться! - воскликнул пристав, хватаясь за бумажник. -

   Сколько прикажете?

   - Ну, что же! Буду вашим должником, - сказал я, снисходительно улыбнувшись. - Я беру у вас 100 руб. и прикажу прислать их с часами.

   И свалял же я дурака, г. начальник! Мог бы и тысячу выудить, да как-то язык сболтнул не ту цифру.

   - Эти деньги я хочу, уходя, раздать вашей прислуге, - сказал я приставу и спрятал сторублевку в карман.

   Между тем слух о моем пребывании распространился, и когда я выходил от пристава, то застал у подъезда целый наряд полиции; тут же был приготовлен и автомобиль.

   Вдруг откуда-то вынырнула женщина с ребенком на руках, и не успели городовые опомниться, как она бросилась к моим ногам.

   - Тебе что, голубушка? - сказал я ей ласково.

   - Ваше величество, явите Божескую милость, не оставьте сирот, - взмолилась она, - не дайте погибнуть!

   - Да что тебе нужно? Кто ты такая?

   - Да я жена стражника Михаилы Ворошилова. Он, изверг, бросил и меня и ребенка. Деваться некуда, хоть помирай с голоду.

   Заставьте век за вас Бога молить!

   - Послушайте, г. пристав, запишите ее имя. Я по приезде в Петербург поговорю с его высочеством принцем Александром Петровичем и, надо думать, устрою ее ребенка в один из приютов. Да, кстати, составьте, пожалуйста, список полицейских чинов сегодняшнего наряда!

   Я желаю пожаловать околоточным надзирателям серебряные часы, ну, а городовым - хотя бы медали "за усердие".

   Желая соблюдать инкогнито, я отказался от автомобиля и, благословляемый всеми, пешком направился к Соломенной Сторожке, где, усевшись в конку, отбыл в город.

   Вот и все, г. начальник, какое же тут мошенничество?

   - Самое настоящее, и я даже сказал бы, квалифицированное, так как для выполнения вашей преступной проделки вы воспользовались именем высочайшей особы. Ну, вот что. Суд разберется в этом деле; что же касается вашего незаконного пребывания в Москве, то обещаю вам сократить трехмесячный срок заключения до одного месяца, но при условии, что вы в точности повторите ваш рассказ в присутствии пристава К.

   - Ох, г. начальник, избавьте меня от этой тягостной сцены!

   - Как вам угодно, я сказал вам мои условия, а там ваше дело.

   Александров поколебался немного, но заявил:

   - Что ж, раз это необходимо, - я согласен.

   На следующий день я вызвал к себе пристава К. Явился он в мундире и, не без некоторой тревоги, вошел ко мне в кабинет.

   - Садитесь, пожалуйста. Скажите, правда ли, что князь Иоанн Константинович на днях посетил Петровско-Разумовское?

   - Как же-с, г. начальник, я был удостоен высочайшего посещения, - сказал не без самодовольной улыбки пристав.

   - Ах, вот как?! Какая, право, досада, что я вовремя не узнал о приезде его высочества.

   - Да, конечно, но великий князь соблюдал строжайшее инкогнито.

   - Скажите, всем ли он остался доволен, не было ли замечаний.

   - О, нет! Все прекрасно обошлось, и даже его высочество изволил у меня откушать.

   - Да что вы говорите?!

   - Так точно, г. начальник, и более того: великий князь обещал пожаловать мне золотые часы, а жене бриллиантовую брошь.

   - Вот как?! А не обещал ли великий князь пожаловать вас гофмейстером?

   - То есть как это - гофмейстером?

   - Эх вы, доверчивый человек! - и я, позвонив, приказал ввести Александрова.