Вхожу и вижу: в глубине комнаты за столом сидит человек и на меня смотрит. Евонный брат, подумала я.

   - Позовите ко мне Ивана Ивановича, - говорю.

   А он отвечает:

   - Я и есть Иван Иванович.

   - То есть в каких смыслах? - спрашиваю.

   - А очень, - говорит, - просто: отца моего звали Иваном и меня тем же именем крестили.

   - Странно, - говорю.

   А он:

   - Садитесь, пожалуйста, сударыня. Скажите, вы часто страдаете головными болями?

   - Вы мне, пожалуйста, тут зубы не заговаривайте, а подайте-ка лучше мне мой чемодан, что привезла я сегодня утром к вам с вокзала, да позовите скорее Ивана Ивановича.

   Он ласково посмотрел на меня и успокоительно заметил:

   - Хорошо, хорошо, голубушка, и чемодан ваш сейчас принесу, и Ивана Ивановича позову. Успокойтесь, не волнуйтесь. - А затем, передохнув, еще ласковее сказал: - Разденьтесь, пожалуйста.

   - Это что же такое? - вскочила я. - Какое такое право имеете вы эдакие бесстыжие слова произносить? Впрочем, я вижу, все тут одна шайка мошенников и не о чем мне с вами разговаривать.

   С этими словами я вышла из его комнаты и в прихожей, чуть не сбив с ног горничную, кинулась в левую дверь, в свою комнату к чемодану. Что за притча, а комната-то и не моя. Круглый стол с пустыми бутылками и какой-то полуголый мужчина в кровати.

   Я так и остолбенела, а он усмехнулся пьяной улыбкой и проговорил:

   - Экую красавицу мне шлет судьба.

   Я бегом из комнаты, скатилась по лестнице да прямо к швейцару:

   - Кто у вас, мол, проживает в шестом номере?

   - Как кто, - отвечает, - да доктор по нервным болезням, Иван Иванович Белов.

   - Не может этого быть, - говорю, - это квартира Зазнобушкина.

   - Какого, - говорит, - Зазнобушкина, у нас такого и в доме не имеется!

   - Да, может быть, вы, милый человек, запамятовали?

   - Чего там запамятовать, слава те Господи, двенадцатый год при доме живу и не то что по фамилиям, а и по именам каждую квартиру знаю.

   Я поглядела в записку и говорю:

   - Да это Никитская?

   - Никитская, - отвечает.

   - Дом номер пятый?

   - Пятый.

   - Так вот, нате, читайте сами.

   - Действительно, - говорит, - адрес наш. А только в шестом номере живет доктор Белов. Тут у вас какая-нибудь промашка вышла.

   Вышла я на улицу, так и плачу.

   И на себя-то мне досадно, и добра своего жалко. Конечно, на мне 300 р. припрятано на шее да в кошечке больше двадцати осталось. Перееду в гостиницу, да там и заявлю в полицию. Хоть тошно мне было, а начала помаленьку успокаиваться. Как вдруг вспомнила: а паспорт у меня будто для прописки мошенники отобрали.

   В гостиницу ж без документа не пустят. Тут я взвыла белугой. Села на бульваре на скамейку и ревмя реву. Подошел какой-то старичок, подсел и спрашивает:

   - О чем вы, голубушка, надрываетесь?

   - Как же, - говорю, - не надрываться, когда я в эдакий, можно сказать, переплет попала?

   - А что такое?

   Я коротко рассказала ему.