– Ну что? – спросил Леха. – Видел?

– Что?

– Вариант.

– Наверное… Точно не знаю. Я… я, пожалуй, возьму его…

Сзади донесся зычный голос, прямо-таки иерихонская труба:

– Дорогу! Дорогу!

Народ в ужасе расступался, пропуская плешивого торговца-южанина, нагруженного сверх меры здоровенными клетчатыми сумками. Девушка на изящных каблучках неуверенно покачнулась, оступилась и налетела на меня

– Ой, извините!

Инстинктивно я стиснул рукой Исправника – как бы не выронить…

– Катька! Катька…

В ответ – тишина. Спит, что ли? Не рано? Еще десяти нет…

– Ты дома?

Я неуклюже скинул ботинки, бросил на тумбочку промокший плащ. Туда же полетела и свернутая трубкой газета, ключи.

Я прошел коридор, распахнул дверь в спальню. В общем, всё было хорошо видно и так, но я зачем-то щелкнул выключателем. Свет вспыхнул неожиданно ярко, резанул по глазам. На широкой кровати, неряшливой, незастеленной, раскинув руки, лежала Катька. В ее спокойном и неподвижном лице не было ни кровинки. На пушистом ворсе ковра валялась пустая пластиковая баночка. В таких обычно продают лекарства. Я поднял ее, посмотрел этикетку – «Реланиум», понюхал. Пахло аптекой.

Руки у Катьки были холодными и неестественно твердыми. Я судорожно пытался нащупать пульс, уже зная, что это бесполезно. У изголовья, прямо на смятой подушке, лежала записка. Я схватил ее, поднес к глазам.

«Я не могу так больше жить. Ты никогда не сможешь простить до конца… Лучше я уйду. Ты станешь свободным, а мне уже давно всё равно. Прости меня. Твоя Катя».

Господи! А это что? Тоже вариант… А ведь правда, и такой не исключен. Я вообще по натуре злопамятен, могу придирками кого угодно достать. Боже, Катька… Лучше б ты с фотографом осталась.

Нет уж! Пусть всё идет, как идет. Исправлять старые ошибки – значит, плодить новые…

– У вас всё нормально?

На меня обеспокоенно смотрела давешняя девушка. Немного испуганно… Красивые брови сведены домиком, в глазах – золотистые искорки от ламп-таблеток.

Я широко улыбнулся ей, кивнул:

– Теперь, да.

И недрогнувшей рукой поставил паровозик обратно на прилавок:

– Спасибо, Леха. Но этот выбор не по мне. Извини…

Завтра и дальше

Когда исчезли деревья

– Благодаря абсолютно новой методике исследований, проведенных Панамериканской академией биоинженерии имени Джона Салстона и Роберта Хорвитца, удалось установить настоящую причину гибели деревьев…

Я покосился на улыбчивую дикторшу в кубе головизора, досадливо щелкнул пультом. Ну вот, опять. Тридцать лет уже прошло, а они всё спорят. Надоело. Не о том надо думать.

Всё одно и то же который год: «новые данные», «настоящая причина»… кичатся друг перед другом достижениями, спорят, доказывают, симпозиумы собирают, кого-то награждают даже.

Лучше б думали, как деревья возродить! На дендроидов никакой зарплаты не хватит.

Во всем, конечно, Лилька виновата. Я бы в здравом уме и не подумал жуть эту новомодную заказывать. Три тысячи кредитов! Обалдеть… Да за эти деньги мне два месяца вкалывать надо, язык на плечо закинув. Но Лиля пристала: купи, да купи, сад у тебя пустой какой-то, одни макеты пластиковые: неуютно, да и соседи косо смотрят. А так будет хоть куда погулять выйти.

На соседей я, честно говоря, плевал, и причем с самой высокой колокольни.