– А теперь вы хотите, чтобы я вас переубедил? Или это просто для отчетности, а на самом деле вы давно всё решили?

Палач ответил подчеркнуто спокойно:

– Человек, ни одному из нас не доставляет удовольствия уничтожить целый мир. И уж тем более никто не хочет однажды сделать это по ошибке. Слишком высокая цена. Поэтому выводы группы Наблюдателя проверены и перепроверены, но даже теперь остается ничтожный шанс, что существует какая-то мелочь, неизвестный нам фактор, который способен изменить ситуацию. Так бывало раньше, может быть, так случится и сейчас. Потому и существует правило – предоставить наугад выбранному представителю расы возможность защищаться.

Человек усмехнулся.

– Так вы меня выбрали наугад? Ну-ну… Интересно, как бы на вас бушмен какой-нибудь отреагировал? Или крестьянин тибетский?

– Судя по презрительной интонации, ты имеешь в виду представителя какого-нибудь малоразвитого племени, которых так много на вашей планете. Могу тебя успокоить: таких отсеивает пеленгатор интеллекта. А трансфер, который доставил тебя сюда, ориентирован на совокупность излучений, характерных для управляемых атомных реакций.

– Понятно. Черт меня дернул напроситься в эту инспекторскую поездку в Дубну с завлабом… А! – Заметив, что собеседники смотрят на него с недоумением, человек махнул рукой. – Не обращайте внимания, мысли вслух. И как же я должен «защищаться»? Рассказать вам парочку душещипательных историй?

– Не совсем так. Просто постарайся вспомнить какие-то события, которые, как тебе кажется, показывают лучшие качества человечества. Пусть даже и отдельных людей – не важно. Вспоминать лучше про себя, но, если для более четкой картины тебе необходимо говорить вслух, – не стесняйся.

И человек стал вспоминать.

Он тогда заканчивал третий курс физтеха. И надо же было такому случиться: просто и естественно, как в кино, познакомился с девушкой. Она тоже куда-то торопилась, на бегу открылась сумочка, высыпались какие-то мелкие женские безделушки, он бросился помогать и… Тогда они гуляли всю ночь, и он, пьяный от любви, слушал всё, что она говорила. Катя оказалась будущей медсестрой, без остановки рассказывала про родителей, подруг, учебу, практику, но вдруг осеклась и замолчала.

Он тактично попытался выяснить в чем дело. Оказалось, что после лекций Катя иногда подрабатывает санитаркой в доме престарелых. Работа неблагодарная, грязная, платят сущие гроши, но…

– Понимаешь, – сказала она, – я, когда отработала первый день, чуть не поклялась никогда больше туда не приходить. Там есть старушки, которые уже не встают. Давно. Растения, местные зовут их овощами. А бывает, что и похлеще. И мне пришлось переворачивать их, обтирать, менять простыни… Запах еще можно вытерпеть, но остальное… Знаешь, ты счастливый человек, наверное, ты никогда не видел пролежней во всё тело, струпья, шелушащуюся желтую кожу. Я не особенно брезгливая, но тут дважды приходилось прерываться: выворачивало. Еле дотерпела до конца смены.

– И что, – спросил он, – отказалась?

– Нет, – просто ответила Катя, – потом, дома, я подумала: кто-то же должен это делать. Старушки же эти ни в чем не виноваты…

– Мало? Хорошо, смотрите еще.

Эту историю рассказал ему старый школьный товарищ. После десятилетки пути их разошлись – Олег поступил в военное училище, пропал на три года – ни слуху ни духу. И вдруг неожиданный звонок: оказалось он только-только, буквально вчера прилетел из Ханкалы. Оттрубил командировку, вернулся живой и невредимый, только вот руки всё еще дрожат, а перед сном, стараясь не показать жене свои страхи, он незаметно проверяет окна: вдруг не закрыты.