— Зачем…

Слово с усилием слетело с разбитых губ. Боль и тоска исказили лицо.

— Я должен знать правду, — произнес Акила. — Ты лгал мне, вот что я могу сказать.

— Я старик, милорд. Мы… — он замешкался, — мы были друзьями.

— Да, — кивнул Акила. — Но ты предал меня, Фиггис. Продал меня Лукьену. И убил Кассандру.

— Мы не знали, — простонал Фиггис. Он бессильно свесился вперед, и его локти повисли над столом. — Мы думали, что проклятие не действует.

— Ты это уже говорил. Но смерть есть смерть, и я больше не увижу Кассандру. Значит, это убийство, правда? А за убийство нужно платить, верно я полагаю?

Фиггис ничего не сказал, но его глаза тревожно расширились.

— Не беспокойся, я не стану убивать тебя, — внезапно рассмеялся Акила. — Кто же еще сможет работать в моей библиотеке? — Он вздохнул и сделал успокаивающий жест. — Ну ладно, все кончено. Завтра я отправляюсь на поиски Лукьена и Гласса, а также твоего неугомонного мальчугана. Но больше мы с тобой не будем говорить об этом, согласен? Когда я вернусь, пусть все останется между нами. Никаких черных мыслей.

Фиггиса начало трясти. Акила понял, что он рыдает.

— Ну что ты, не надо плакать, дружище, — мягко произнес Акила. — Смотри, какую вкусную еду я приготовил для нас с тобой. Предлагаю мир.

— Я не голоден, — проскрипел Фиггис.

— Ну конечно же, голоден. Иначе и быть не может. Ты же не ел все эти дни, и я тоже. Давай, ешь. Простим друг другу все, что было, а?

Стол так и манил соблазнами. Акила видел, как Фиггису хочется отведать пищи.

— Пожалуйста, — настаивал он. — Тебе уже ничего не поделать. Теперь я знаю, где Лукьен, и могу его найти. И тебе его не спасти. Так что займись собственными страданиями.

Как и ожидалось, Фиггис внезапно переменил решение. Он жадно протянул руку и схватил одного из жареных рябчиков с блюда. Пальцы его тряслись, он ел с трудом и болью. Акила наблюдал за стариком и радовался.

— Отлично, — мягко произнес он. — Пусть будет мир между нами, Фиггис. Я бы хотел, чтобы ты хотя бы попытался понять, почему я это сделал.

Тот не отвечал. Он поднял кубок и осушил его наполовину — другая пролилась на его грязную рубаху.

— Ты ведь понимаешь меня, а, Фиггис?

Старик кивнул, но Акила знал: он хочет просто заткнуть ему рот. Он позволил Фиггису продолжать обжорство. Тот схватил еще кусок дичи, но тут же уронил его обратно на блюдо. Начал кашлять, как будто поперхнулся костью.

— Милорд, — прохрипел Фиггис, глядя на него выпученными глазами. Лицо его приобрело малиновый оттенок. Он вцепился в край стола с криком: — Акила!

Акила наблюдал за происходящим, удивляясь, как быстро подействовал яд. Фиггис схватился за горло, задыхаясь. В нем еще оставались силы, даже после побоев и пыток, и его стойкость изумляла Акилу. Но неважно. Яд уже сделал свое дело. И Фиггис тоже знал это.

— Акила… — его клекот напомнил королю звуки, которые издает курица, когда ее режут. — Я не могу! Моя библиотека…

Акила уже с трудом разбирал его слова. Лицо старика менялось на глазах.

— Это не твоя библиотека. Она моя. И Кассандра тоже была моей. Почему вы все не могли этого понять?

Уже не в силах ответить, старый ученый послал королю язвительную ухмылку.