— Ну что? Как себя чувствует моя королева?

Кассандра нахмурилась.

— Королева. — Слово показалось ей странным. — Звучит слишком величественно, правда?

— Я так не думаю, — хихикнула Джансиз. Она отхлебнула вина и кивнула в сторону блюд с угощением. — Мне кажется, все просто здорово. Посмотри, сколько здесь всего!

Но новая королева не могла радоваться: вокруг собрались одни чужаки. Никто из семьи не приехал, ибо король Карис был домоседом и, несмотря на установившийся между Рииком и Лиирией мир, чувствовал себя не в своей тарелке на земле бывшего недруга. К своему удивлению, Кассандра поняла, что скучает. Так же страстно, как мечтала покинуть отчий дом, теперь она желала обрадовать отца своим замужеством.

— Посмотри, какие они все толстые, — зашептала она. — Эти министры, они повсюду одинаковые!

— Ш-ш-ш, — предостерегла Джансиз. — Что это с тобой, Касс? Ты должна радоваться. Ты же этого хотела. — Ее бровь приподнялась в беспокойстве. — Ты в порядке?

— Просто замечательно, — отозвалась Кассандра. Она не стала говорить подруге об огне, сжигавшем ее внутренности. Это казалось ей неприличным. В этот момент Акила взял ее за руку.

— Кассандра? — он широко улыбнулся. — О чем это вы шепчетесь?

Остальные, сидевшие рядом, повернулись, чтобы услышать ее ответ. Даже старик по имени Фиггис казался заинтригованным: он выронил баранью ногу, прислушиваясь. Кассандра изобразила очаровательную улыбку.

— Простите меня, милорд, — проворковала она. — Мы обсуждали только что появившихся людей. Подошла целая толпа ваших министров. У моего отца никогда не было столько советников.

— Верно, — с некоторой горечью поддержал Акила. — И, готов ручаться, не было и стольких хлопот, с ними связанных.

Кассандра попыталась перевести разговор на другую тему.

— Забудьте о трудностях с министрами, милорд. Вспомните, что сегодня за день.

— Конечно, — обрадовался Акила. Но глаза его скользнули по второму ряду, где располагался барон Гласс. Канцлер из Дома Герцогов должен был сидеть неподалеку, как предписывал его статус. С ним была его жена, намного моложе его, и выводок шумных ребятишек. Барон поражал дородным видом: крупный, широкоплечий, словно вытесанный топором, с непослушными рыжими вихрами и засаленной козлиной бородкой, заостренной на конце. Кассандра полагала, что ему должно быть хорошо за сорок. Подобно остальным представителям знати, он облачился в честь праздника в дорогой наряд и драгоценности, сиявшие на солнце. Но самым впечатляющим оказалось отсутствие у него левой руки. На ее месте висел пустой рукав, сколотый у плеча. Гласс подлил себе вина; заметив взгляд Акилы, барон улыбнулся и поднял кубок в приветствии. Акила ответил тем же, но Кассандра заметила в его глазах легкое презрение. Чувство, которое совсем не подходило Акиле.

— Милорд, будет лучше, если вы скроете от барона свои чувства, — проговорила она.

Уверенный, что Гласс его не слышит, Акила ответил:

— Барон знает о моих чувствах, миледи. Так что нет смысла прятать их от него.

— Смысл есть. Во имя вашего королевства. Вам ведь понадобится добрая воля барона для поддержки ваших проектов.

— Он выступает против меня, Кассандра. И доводит это до сведения всех, кто заседает в Доме Герцогов. — Акила опустил кубок, глаза сердито сверкнули. — Поверьте мне на слово, до конца этого дня он испортит нам праздник политикой и дурными новостями.