— Лукьен!…

Лукьен бросился вперед, подгоняя испуганную лошадь, стараясь отыскать гармия в воде. Но видел только мелькавшие конечности Томаса, пытавшегося вырваться. Лошадь под Лукьеном вздрогнула, отказываясь лезть в воду. Лукьен наклонился, вглядываясь — и тут увидел других гармиев, спрыгивающих с деревьев.

Все произошло слишком быстро. Из груди его рвалось дыхание, меч дрожал в руке, готовый к битве. На мгновение он увидел нечеловеческое лицо, услышал шипение и почувствовал, что цепкие руки тянут его в грязь. Вот уже зубы щелкают, пытаясь прокусить доспехи. Вдруг он оказался под водой, и лицо его погрузилось в грязь. Что-то холодное обвилось вокруг шеи: то был хвост чудовища. Лукьен запаниковал: на него навалился ужас, и он рванулся наверх с криком:

— Нет!

Гармий отпрянул назад, но хвост его обвивался вокруг шеи Лукьена, и он потащил рыцаря за собой. Лукьен отчаянно шарил за поясом в поисках кинжала. Падая, он выронил оружие, но теперь нашел его. Удар оглушил монстра. Лукьен всадил клинок со всей силой, пробив чешую: хлынула кровь. Он внезапно стал диким воином, берсерком, и чудовище ревело, когда он снова и снова разил его. Он слышал голос Кассандры, зовущий его. Потом услышал другой голос, знакомый: он не ожидал услышать его.

— Томас! Держись!

Черный жеребец прыгнул в воду, дико молотя копытами. На его спине сидел Трагер: лицо лейтенанта исказила гримаса ярости. Он вынул саблю из ножен и размахивал ею в пенящейся воде. Лукьен смотрел на все это словно во сне. Его собственная битва закончилась. Хвост гармия соскользнул с его шеи. И он пытался вырваться. Наконец, он высвободил израненное тело и пополз прочь. Его хвост дергался, обдавая Лукьена брызгами. Он схватил чудовище за хвост:

— Стой, сукин сын!

Гармий обернулся и злобно посмотрел на него. Лукьен вогнал меч прямо в пасть чудовища. Оно завопило в агонии, падая в грязь. Когда Лукьен приблизился к Томасу, Трагер уже слез с коня, разделываясь с последним гармием. Тварь нападала на противника, используя не только хвост, но еще и руки, и голову. Она душила Томаса, лицо которого посинело. Он не мог двигаться. Трагер одним ударом разрубил плечо гармия. Тварь потянулась к нему, пытаясь пробить доспехи крепкими когтями. Лукьен с мечом в руке ринулся вперед. Гармий заметил его и ослабил бдительность. И поплатился за ошибку: лейтенант вонзил меч в его грудную клетку. Рев гармия огласил окрестности. Его желтые глаза потускнели, он рухнул в воду. Рядом свалился Томас.

— Томас! — крикнул Лукьен.

Трагер уже наклонился над юношей, вытаскивая его из грязи. Было ясно, что солдат мертв. Его голова безжизненно откинулась назад. Лукьен выронил кинжал, издав горестный стон.

— О, нет. Не говори мне, что он погиб.

Кассандра привела лошадь поближе к воде. Она смотрела на мертвое тело в руках Трагера. Ее лицо исказило глубокое горе.

— Это моя вина, — прошептала она. — Да простят меня небеса.

— Нет. Это не ваша вина, — Лукьен смотрел на Трагера. — Не ваша вина, миледи. Это вина вот этого неразумного идиота.

— Что? — вскипел Трагер. — Капитан, я пытался спасти вашу жизнь!

— Идиот! Ты сказал, что дорога безопасна!

— Она и была безопасна! — взревел лейтенант. Он все еще держал тело Томаса в руках. — Я не видел вчера гармий. Был дождь. Было темно!

— Темно? Ты был в разведке, ослиная задница! Так какая разница, было темно или нет? — Он указал на мертвого Томаса. — Ты убил его! Ты — а не гармии.

— Ах ты, заносчивый ублюдок, — прошипел Трагер.