— Хорошо учили, — спокойно кивает она. — У тебя были умные старики. Только идти всё равно придётся. Дай мою обувь обратно, пожалуйста.

— А что нам даёт город?

— В городе все распри автоматически прекращаются. Закон. — Непоколебимо возвещает она. — Ну, понятно, что политика каждого народа за стенами города не оканчивается, но за жизнь можно точно не опасаться. А там я осмотрюсь, и подумаю, к кому можно пристать. Не могли же вообще всех орков… — она отводит взгляд и, кажется, что-то смахивает из уголка глаза.

— Давай подумаем вместе. Чисто теоретически, если не брать в голову сегодняшнюю обстановку; что бы ты сейчас делала сама?

Мой нехитрый трюк с переносом фокуса внимания работает. Она озадачивается и какое-то время морщит лоб. Затем встаёт на ноги и осматривается.

— Вон там, примерно в двух малых переходах большого гурта, чья-то стоянка. Пошла бы туда, попросила бы коня. Или попыталась купить, раз деньги есть. — Девочка многозначительно смотрит на меня.

Через несколько минут муторного составления сравнительной таблицы их расстояний, узнаю, что один упомянутый ею переход — это от четырёх до шести километров. Очень примерно.

Стало быть, где-то в десяти кэмэ есть кони и люди. Или орки, или кто там ещё при конях.

— А откуда ты знаешь, что там кто-то есть? — задаю самый главный для коррекции ближайших планов вопрос.

— Чувствую, — удивляется она. — Ну, запах едва уловимо. Отголоски шума, кони же шумят… ты не слышишь?

— Нет. Но это ни о чём не говорит, — вспоминаю, как она видит против солнца, без светофильтров, невооружёнными глазами.

Может, слух у неё тоже пропорционально зрению прокачан.

— Главное, чтоб ты слышала.

— Я слышу, — уверенно кивает она. — Ну и еще логика. Вырезали не только наш кош… других тоже наверняка. Это очень немало коней. Кони — наше живое золото, все это понимают не хуже. Этих коней не первый день куда-то должны сгонять со степи. А удобных мест не так много: водопой, трава для корма…

— ПОНЯТНО. Поедешь у меня на шее.

— Донесёшь? — неуверенно спрашивает она.

— Два ваших перехода точно справлюсь. Вещи тут прикопаем — потом верхом вернёмся, если ты права.

* * *

Бруно почувствовал, что звереет: никто не смел входить в его палатку без разрешения.

Скажем, возможны были ситуации, когда это незыблемое и святое правило логично было бы нарушить. Но только в том случае, если бы речь шла о чём-то более важном, чем дела каких-то эльфов.

— ВОН! — мгновенно заорал он эльфийке, наливаясь цветом отваренной свеклы.

Дроу в первый момент даже вздрогнула от неожиданности — настолько ошеломил её орущий гномий бас в замкнутом пространстве шатра.

В следующий момент Ло взяла себя в руки и примирительно подняла пустые ладони:

— Извини, у меня правда несколько срочных вопросов. Вполне официально приношу тебе извинения за вторжение в твой приват. Мы кое-кого преследуем, следы прошли через вас…

Там же, через одну минуту.

— Ты серьёзно?! — кажется, эльфийка была ошарашена второй раз за это время. — За ответы на три простых вопроса — делать с тобой это?! В твоей вонючей палатке?! Ты ничего не путаешь?! Тебя на поворотах не заносит ли, эй, волосатый?! Мы же союзники!

— У народа гномов есть только два настоящих союзника.