Разумеется, она употребила совсем другие слова; но смысл был именно этот.

Оставшиеся без магического прикрытия кочующие племена тут же стали лёгкой добычей двух других рас, затеявших очередной передел территорий. И неожиданно объединившихся на ниве приватизации достояний степного племени.

— Неужели не осталось никого из твоего народа, с кем можно было бы исправлять ситуацию в обратную сторону? — у меня уже сложилось первое впечатление об обстановке, но деталей много не бывает.

— Мы гораздо меньше остальных используем связанные амулеты, — с сожалением признаётся орчанка. — Умозрительно если, в Совете Города есть постоянные места, занимаемые представителями орков. Но они же все оседлые… Сейчас, когда им никто не может надавать по башке из степи, я не знаю, как они будут себя вести.

— Так, а вот теперь, кажется, мне есть что тебе сказать.

Текущий расклад действительно был понятен.

А на первом курсе абсолютно любого, без исключений, учебного заведения учат: перед тем, как принимать решение, надо всесторонне оценить обстановку.

Моя степная подруга, кажется, это очень хорошее правило из виду упустила.

* * *

Харчевня при дороге, совмещённая с постоянным двором, принадлежала на паях оседлому орку и его жене из народа орквудов.

В принципе, орквуды и были давно (много поколений назад) осевшими на одном месте орками.

Хозяин, состоя в кровном родстве со степными кочевниками, на происходящее сейчас с родичами смотрел с сочувствием. Хотя и поделать ничего не мог.

Даже его супруга, раннее агрессивная ко всему кочевому, оставаясь вечерами с ним наедине, не скрывала: происходящее не нравилось уже и ей. Хотя бы потому, что, добив орков, вполне могут взяться и за оседлых орквудов. С тех тоже есть что взять.

Когда в первой половине дня к коновязи и специальному загону для верховых животных странная пара табунщиков пригнала десять жеребцов, принадлежащих сразу трем степным родам (если судить по тавру на задней ноге каждого коня), хозяин постоялого двора понял: этих родов больше нет.

От его наметанного глаза не укрылось: молодая орчанка, дочь одной из больших некогда семей, рабыню при странном человеке только изображает.

Этого никогда не понял бы представитель любого другого народа. Но каждый орк отлично понимает разницу: когда ухаживаешь за собственными конями, делаешь это чуть иначе, нежели когда кони принадлежат твоему хозяину. Которому принадлежишь, на правах вещи, и ты сам.

Представившаяся именем Асем соплеменница сейчас ходила явно за своей собственностью, явно за своими конями.

Владелец караван-сарая почти час буквально разрывался между необходимостью обслуживать других посетителей — и желанием поговорить с соплеменницей наедине. Хотя бы для того, чтоб узнать самые свежие новости…

Видимо, удача была сегодня не на стороне орков (впрочем, как и всё последнее время). Если бы он был чуть менее рассеян, он бы никогда не упустил десяток орквудов, подъехавших из-за холма по южной дороге.

Оставив своих гораздо более низкорослых лошадей в том же загоне, наемники долго обсуждали статных жеребцов, принадлежащих хуману и орчанке.

Они явно что-то замыслили, поскольку четверть часа даже не заходили внутрь за едой.

Когда соплеменница, уже приведя себя в порядок после дороги в хамаме, шла по дорожке к месту для принятия пищи, пятеро из десяти наёмников вынырнули из-за коновязи и устремились к ней.

Старый орк только зубами заскрипел: понятно, что такое сокровище, как степные кони, только для оседлых народов типа гномов и эльфов ценностью не является.

Однако орквуды, как представители родственного народа, и стоимость такому товару представляли гораздо лучше, и собственные каналы для его продажи имели.

В отличие всё от тех же гномов и эльфов.