Это был волнительный момент. Но если я держался сдержанно, то вот отец заметно нервничал и теребил в руках сотовый телефон.

— У вас есть пять минут, — сказал охранник, оставляя нас с заключенным.

Я вспомнил этого человека сразу, едва увидел. Память запечатлела его лицо до мельчайших подробностей. Не мудрено. Вошедший был тем, кто убил меня.

Худой, сутулый, сейчас он еще больше стал походить на сухую ветку. Угловатые колени и локти торчали в стороны, неуклюже задевали прутья решетки. Брови сдвинуты, губы сжаты.

Взгляд у стрелявшего быстро переменился, едва он увидел нас — из тусклого, безжизненного, стал вдруг запуганным, воспалённым.

— Я же все уже рассказывал… — тихо произнес он, затравленно поглядывая на нас. — Или вы пришли…

Он вдруг вздрогнул, поднялся со скрипучего стула. Вновь сел. Севшим голосом спросил:

— Вы пришли убить меня?

— Нет, — ответил я, стараясь придать голосу как можно больше твёрдости. — Убивать мы вас не хотим и не будем.

Это подействовало, заключенным немного расслабился.

— Тогда зачем вы тут? Я ведь уже несколько раз давал показания.

Я глянул на отца. Тот кивнул, давая мне полную свободу.

— Эта беседа будет не для протокола, — начал я. — Вы курите?

Я протянул ему пачку сигарет, которые мы купили по пути сюда.

Заключённый трясущимися руками взял пачку, жадно открыл ее. Закурил, глубоко затягиваясь. Закашлялся.

— Крепкие! — нервно хохотнул он. — Аж в голову дают. Извините, давно не курил.

— Мы еще вам взяли.

Я отдал оставшийся блок.

— Спасибо, — растеряно ответил заключенный, не смело забирая сигареты. — А за что? Я ведь… я ведь в вас…

— Не вы, — произнес я и собеседник вдруг вздрогнул.

— Так ведь…

— По этому поводу мы и хотели с вами поговорить.

Заключенный вопросительно посмотрел на нас, не зная, что сказать. Руки его тряслись.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Михаил.

— Михаил, расскажите немного о себе, — попросил я, чтобы хоть немного отвлечь его от темы беседы и дать немного расслабиться и успокоиться.

— Да особо и рассказывать то нечего! — вновь нервно хохотнул тот. — Меня зовут Михаил Мышкин, мне двадцать пять лет. Живу в Столярном переулке, снимаю там комнату у Алёны Ивановны. Учусь на ветеринара. Подрабатываю художником, рисую портреты людей на рыночной площади. Не сказать, что хороший заработок, едва хватает, чтобы оплатить аренду своей каморки. Я уже молчу про еду!

Михаил достал вторую сигарету, закурил.

— Но я не жалуюсь. Думаю, как закончу учебу, поеду в свою деревню, там острый дефицит с ветеринарами, — он вдруг замолчал. Грустно поправился: — Теперь видимо уже не суждено.

— Не теряйте надежды, — сухо сказал Федор Иванович.

— Михаил, расскажите, что случилось в тот вечер.

— Я как обычно собирался рисовать людей. На этот раз думал сходить на спиритический сеанс мадам Шерер — вдруг удаться запечатлеть призрака? Да и публика там благодарная, хороша платят за портреты. Я наброски делаю или шаржи, их хорошо раскупают. Если посчастливится, то удастся на масляный портрет договорится, за отдельную плату. У меня и билет был — повезло, нашел на мостовой. В общем, думал я что вечер выдастся удачным. Но вышло иначе…

Говоривший замолчал.

— Что дальше? — нетерпеливо спросил я.

Тот принялся трясущимися пальцами долго доставать новую сигарету из пачки.