Кровать скрипнула. Запах секса разлился в ночном воздухе: пот, сперма, горячее дыхание, аромат цветов. Духи Анны; бьющие в нос стиральный порошок и ополаскиватель для белья. И еще еле уловимая вонь безумца и крови. Он недавно питался кровью самки Анны, напился достаточно, чтобы человеческий нос не смог различить его мерзкое зловоние. И хотя Анна приняла ванну, когда он ушел, я все равно чувствовала его, даже за искусственным ароматом ее духов.

«А-а! Вот оно что!  — Джейн моя мысль сильно заинтересовала. — Запах разложения появляется, только когда он голоден. Вот почему он такой сложный. Как я раньше не догадалась!»

Джейн — не Зверь. Плохой охотник. Ши-и-и-и-и. Я тихо вдохнула, втягивая воздух, чтобы он прошел над языком, над обонятельными и вкусовыми рецепторами на нёбе. Самка Анна не может иметь детей. Тем не менее состоит в браке. У человеческих особей все запутанно. Странно. Запах безумца тоже странный. К нему прибавились новые оттенки. Вроде бы тот же, но одновременно совсем другой. Сбивает с толку, как и то, что человеческие особи спариваются не только в брачный сезон. Звуки и запах секса прекратились.

Она подумала: «Так-так. Он ест плоть, чтобы скрыть то, из-за чего он пахнет падалью? Но почему он гниет? Ты сказала, что он болен…»

— До сих пор не пойму, зачем ты хочешь поговорить с ним, — сказала Анна.

— Бизнес, детка. Дельце достаточное крупное, чтобы увести тебя от него. — Слова пахнут ложью. — Ты слышала, о чем говорили сегодня мои друзья? Нам нужно  знать о покупке земли.

Она вздохнула, надув губы:

— Попробую устроить вам встречу.

Опять ложь. И звуки поцелуев. По воздуху разносятся дурные запахи. Секс без брака — всегда ложь. Люди не могут учуять ложь. Печально.

— Мне лучше пойти. За город ехать долго, — сказала она. — Если только ты не способен на… — Опять поцелуи. Приглушенный смех. И наполняющий воздух запах секса.

Глубоко внутри Джейн притихла. Ушла в себя. Пантера вспомнила о мыши в саду. Надо было остаться. Поиграть с ней. Свежая закуска, маленькая и испуганная. Лучше, чем это.

Глухие стоны, смех и шепот.

Она разозлилась. Я зарычала, негромко. Мы с Джейн должны охотиться, убить мужчину. Убить самца, посягнувшего на чужое. В прошлом некоторые заходили на мою территорию, подавая сигналы к спариванию. Появлялись снова и снова, пытаясь раздразнить. Прекрасно помню, как располосовала одному зад. Кровь хлестала ручьями по шкуре. С моей земли его как ветром сдуло. Я засопела от мыслей об удовлетворении, пришедшем с победой. Она улыбнулась, повеселела, грусть отступила.

Спаривание продолжалось долго. Намного дольше, чем у любого животного. Когда все закончилось, самка Анна встала с кровати. Смыла с себя запах. Рик душ не принимал. Унес ее запах на себе. Они вышли из комнаты. Я слышала, следя за их передвижениями по гостинице. Машина тронулась с парковки, унося ее запах. Рик пошел по улице. Скрылся. Я прыгнула на дорожку под балконом и стала красться за ним. Джейн заинтересовалась. Он прошел два квартала, свернул на боковую улочку.

Здесь стоял его мотоцикл. Я вжалась в стену и маленькое крыльцо, наблюдая и слушая. Рик стоял: одну половину его фигуры скрывала тень, другую освещал свет высокого фонаря. Он вынул кусочек бумаги. Сонный человек, скрытый темнотой, приблизился. Взял бумагу. Деньги.

— Спасибо, приятель, — сказал ему Рик.

— Всегда пожалуйста, дружище. Подфартило сегодня? — Плотоядный вопрос, о сексе. Фигура стоящего человека ложилась более светлой тенью на тьму ночи.

— А когда мне не везло? — В голосе сквозили самодовольство и насмешка.