— Всего-навсего номер телефона, Женни, и отправляйся по своим делам. Хорошо?

Кори собиралась на съемки. Но, по правде говоря, ей не очень-то и хотелось, и не только потому, что место страшное — там спасаются жены от избивающих их мужей, — но еще и потому, что Аннализа стала совершенно невыносимой. Все, что исходило от Кори, отвергалось и высмеивалось, и если бы не печать страданий на лице сестры, она бы не выдержала.

Отец после того памятного вечера в «Ритце» позвонил всего один раз. Сказал, что надо дать всем время успокоиться. Кори здорово разозлилась: Филипп снова прячет голову в песок! Но им все равно придется встретиться еще раз, ибо теперь, после вчерашнего объявления в «Таймс» о помолвке Аннализы с Люком, дело, похоже, совсем плохо. Глаза Аннализы сияли нездоровым блеском, она смеялась чересчур громко, победно поглядывая на Кори. Правда, из всего этого напрашивался только один вывод, что чувства Аннализы к Люку начали стихать, но гордость не позволит ей признаться, и уж Кори-то в первую очередь. Но может, она откроется отцу? Может, он отговорил бы ее от этой ошибки? Конечно, маловероятно, но кто-то же должен достучаться до Аннализы. Конечно, она сама попытается еще раз во время монтажа, но неплохо бы и Филиппу попробовать.

В офисе царил хаос, события на Ближнем Востоке требовали срочного вылета съемочной группы, вокруг стоял шум и гам: телефоны звонили, факсы работали, ксероксы выплевывали страницы, принтеры печатали, и Кори совершенно машинально сняла трубку.

— Алло, — раздался голос на другом конце. — Есть там где-нибудь Люк Фитцпатрик?

Сердце Кори оборвалось. Она осторожно опустилась на стул.

— Алло, — повторили в трубке. — Я хотел бы поговорить с Люком Фитцпатриком.

— Кристос, — прошептала Кори. — Это Кори Браун. Не знаю, помните ли вы меня…

— Кори!

— Да. — Сердце ее наполнилось радостью. — О, так вы помните!

— Черт побери, о чем ты! Конечно, помню. Что ты там делаешь?

— Я же здесь работаю, — засмеялась она, пытаясь вспомнить, что собиралась ему сказать, если он вдруг позвонит.

Он что-то говорил, но Кори ничего не слышала из-за шума.

— Как ты? — поинтересовалась она, закрыв рукой рот Перкину.

— Прекрасно, — откликнулся он. В его голосе зазвучали интимные нотки, она сразу обмякла.

— А ты? — спросил он.

— Замечательно! Как твой фильм? Двигается?

— Да, все о’кей — его берут на Каннский фестиваль.

— Здорово, — Кори понимала, что это звучит нелепо, но с ходу не могла придумать ничего другого. — А где ты? Слышно так, как будто ты рядом.

— Я в Лондоне.

Она, естественно, это и сама уже поняла, но сердце забилось сильнее.

— О-о, — только и выдохнула она.

Аннализа вдруг окликнула ее.

— Связать тебя с Люком? — спросила Кори.

— Нет. — Повисло тягостное молчание; первым заговорил Кристос: — Слушай, я ведь почему звоню Люку? Чтобы взять номер твоего телефона, я же с тобой хотел поговорить.

Кори закатила глаза от радости, распиравшей ее.

— Но ты же знаешь, что я здесь работаю, — удивилась она и засмеялась.

— А я думал, ты уже не работаешь. Во всяком случае, я подумывал пригласить тебя в Уилтшир на уик-энд.

— С тобой? — ахнула Кори, готовая в ту же минуту очнуться ото сна.

Он засмеялся:

— Ну да, и еще с парой сотен человек.